Книга Лорна Дун, страница 284 – Ричард Додридж Блэкмор

Сержанту так понравилось писать (хотя первый донос не принес ничего хорошего, а только обозлил Стиклза), что теперь он еженедельно сочинял рапорты и при каждом удобном случае переправлял их в столицу с посыльными. И хотя мы не слишком жаловали сержанта (так как он не был королевским посланником), но относились к нему достойно, и поэтому в своих писаниях он сообщал о нас, как о подданных, верных своему королю. К тому же Лиззи сочиняла за сержанта большую часть посланий и доводила их до такого совершенства, что ими мог бы гордиться и маститый писатель. Правда, это обходилось нам в дополнительные расходы, так как сержант любил слушать критику Лиззи, а в это время он потреблял огромное количество эля, а иногда и более крепких напитков. Правда, мать не одобряла, что Лиззи проводит так много времени с сержантом и требовала, чтобы при чтении докладов присутствовала и Бетти, но, с другой стороны, она была польщена, что творения ее младшей дочери читает сам король и надеялась, что это войдет каким-то образом в историю. Впрочем, она была в чем-то права, но получилось совсем не так, как нам бы хотелось. Через год эти послания все же сыграли свою роль, когда нас обвинили в укрывательстве на ферме мятежников.

А причиной того, что Дуны на нас не нападали, было лишь то, что они готови-лись отразить более серьезную атаку на их крепость, поскольку были уверены, что их сопротивление королевским войскам без внимания не останется. И, хотя всевозможные конфликты в правительстве, происшедшие тем летом, только отложили дело, было решено наконец свершить правосудие над этими злодеями и разбойниками, и уже подготавливались соответствующие распоряжения, когда внезапная смерть короля Карла Второго внесла сумятицу во все дела и посеяла в народе самую настоящую панику.

Впервые мы услышали об этом в церкви на воскресной службе восьмого февраля 1685 года от Сэма Фрэя, кузена нашего Джона, который специально приехал из Порлока, чтобы сообщить нам эту весть. Он ворвался в церковь как раз перед хоралом, грязный и измученный после долгой езды, чем привлек всеобщее внимание. Он молча выслушал наше пение (а наш хор в самом деле был достоин этого — лично я басил как самый настоящий бык) и, когда пастор Боуден с гордостью оглядел своих менестрелей и уже собирался произнести молитву за Его Величество, Сэм Фрэй выскочил вперед и закричал так, чтобы услышали все:

— Я запрещаю эту молитву!

— Что? — изумился пастор, поднимаясь с колен. — Среди наших прихожан смутьян появился? — Пастор страдал слабым зрением и не сразу узнал Сэма Фрэя.

— Нет, — спокойно ответил тот, ничуть не смущаясь, что на него смотрят буквально все, — я не мятежник, я просто ненавижу убийства и католиков. И сейчас надо читать молитву для усопших, потому что…

— Постой, — перебил его пастор, узнавая кузена Фрэя, — Сэм, ты что же, хочешь сказать, что Его Величество умер?

— Мертвее не бывает. Отравлен католиками. — И Сэм потер руки, довольный произведенным эффектом.

— Ты не забыл, где находишься? — продолжал допрос пастор Боуден. — Сэм, ведь король — глава церкви. Когда же он покинул ее?

— Позавчера. В двенадцать часов.

— Не может быть, — выдохнул священник. — Вести до нас так быстро не доходят. И все же подождем еще немного, а теперь давайте помолимся за Его Величество.