Книга Пересечение, страница 105 – София Санчес

Мари самой хотелось скорее скрыться ото всех и побыть одной и она подхватив платье поспешила во флигель.

— Однако вы смешны, граф, — Андрей освободился от галстука, который мешал ему и вальяжно кинул его на канапе, — обращаться так к своей жене, право сверх здравого смысла.

— Отныне, князь, я вам ничего не должен, так же как и вы мне, и прошу относиться уважительно к моей жене и не пускать на смех мои слова, — строго произнес тот.

— Что вы, Николай Платонович, я и не думал, но будьте справедливы, ваше обращение по истине забавно, — развёл руками Андрей.

— Вас не должно касаться ничего из моей жизни, тем паче моя супруга, — продолжал отчитывать его граф.

— Что ж тогда выпьем, — улыбнулся Протасов.

Он быстро налил им по бокалу бренди и когда они расположились в кресле, Николай Платонович вспомнил о няне Мари и её пожеланиях относительно той.

— Кстати, Андрей Петрович, моя супруга обмолвилась, что её няня, некая Фрося, исчезла и она не видела её уже более седмицы.

— Что вы я бы мог и сам обсудить это с ней, к чему эти перипетии относится крепостной, — недоумевал князь.

— Смею заметить для неё это не просто крепостная, та вырастила Марьяну, — рассуждал Оранский, сделав глоток.

— А я смею отметить, что вырастила её моя мать и жила та не нуждаясь не в чём, — отрезал Андрей. — Только вы, Николай Платонович вряд потянете, ведь вы бедны как церковная мышь.

От услышанного у графа поползли вверх густые брови и поджав губы, он старался сохранить самообладание, на его морщинистом лице появилась некая жалость, ведь тот не знает о нем ровно ничего.

— Думаю, Андрей Петрович, пара закончить наш разговор, иначе это перерасчёт в нечто большое, — процедил граф, поднимаясь с места. — Пойду, потороплю Марьяну. Мари переделать в лёгкое мусорное платье голубого цвета, с отделкой по бокам, вспоминая что его любила крестная. Она открыла шкатулку, где на неё смотрел перстень Алексея, отчего она неровно задышала, точно это был сам он. К удивлению девушки своего кулона она там не обнаружила, но точно помнила что положила их вместе, дабы не забыть. Она принялась вытряхивать содержимое, но когда шпильки, ленты и брошки рассыпались по столу, стало ясно кулона среди них нет.

— Ты что-то потеряла?

На неё возле приоткрытой створки смотрел граф, а Мари стараясь не казаться обеспокоенной, улыбнулась ему.

— Да вот решила собрать необходимое, — кивнула она на содержимое шкатулки. Вздохнув он подошел к ней и ласково улыбнулся.

— У тебя будет все необходимое в нашем доме, вернее в твоём, ведь я уже не молод, да и здоровье моё с каждым днем хуже, — легко произнес он, а Мари совсем не желала его кончины, он казался ей мудрым и добрым, от него взяла надёжностью и спокойствием.

— Я хочу, чтобы вы жили долго, — произнесла она, в ответ он взял её руку и поцеловал. — Мари, тебе нужно будет многому научиться. После моей смерти вести дела придётся тебе, но ты не останешься одна, мой верный управляющий тебе во всем поможет, будь в нем уверена, — заявил он, а она не понимала значения того.

— Как скажите, Николай Платонович, я все сделаю, обещаю что не подведу вас, — произнесла она полная решимости.

— На другое я не рассчитываю. — Заявил граф, — я нашёл достойную преемницу, воспитанницу Анны Степановны. С самого утра Мари чувствовала тоску, ведь нынче была её последняя ночь в этом доме. Не смотря на то что она всеми силами мечтала покинуть его, что-то в ней призывало к грусти, заставляло сердце щемить и тревожиться. За завтраком они сидели вместе с графом, Андрей с денницей уехал по делам, именно так он велел слугам говорить. Настоящую причину Мари знала, она догадывалась — тот демонстративно показывает, что не хочет и знать о ней, тем паче оказывать честь графу. Но это ей было кстати, лицезреть надменный вид Протасова она уже не могла, а рядом с Оранским, чувствовала покой и заботу.