Книга Никогда не отпущу. Месть изменщику, страница 84 – Мария Шарикова

Нет.

Когда-то давно его любили два человека. Мать и отец. Он знал, что любили. Отец, хоть и был старым занудой, всегда давал ему денег, а морали читал потому, что хотел ему добра. Сейчас Мэтт убедился, что добра, хотя раньше ему казалось, что не добра. Не так давно слова отца казались ему пустым сотрясением воздуха. О грехе, что ведет в пропасть. О каре, что постигает грешников. Ну и в чём отец был неправ? Кара постигла грешника, и он остался один, обагрив руки кровью друга, а душу испачкав грязью измен и оттолкнув от себя и общество, и единственную женщину, которую он любил. И которая когда-то готова была на мезальянс, чтобы только принадлежать ему.

Мать тоже любила его. Красивая, обворожительная, она умерла от последствий греха, неудачно вытравив из утробы его брата или сестру. Грех свел её в могилу, казалось бы в назидание её сыну. Но нет. Мэтт видел только ложную красоту, в которую рядится грех, и не хотел принять очевидного: грех убивает. Грех убил его мать и её нерожденное дитя. Грех убил и Филиппа, и убьет его самого...

Спустя неделю Мэтью не выдержал пытки городом, и его желание выйти из дома так, чтобы его никто не видел, стало невыносимо. Он сел на коня и отправился в поместье, потому что ничто не держало его в Лондоне. По пути он остановился в небольшой деревушке, где заметил высокий шпиль церкви. Тут его никто не знал. И он никого не знал.

Мэтт никогда не любил церковь и редко ходил к службе. Но сейчас желание выговориться и получить хоть какое-то сочувствие стало невыносимо. Он переступил порог дома Божьего, веря, что у Господа для него найдется утешение. Он был грешен, но раскаялся в грехе. И ад его настиг ещё не земле, без ожидания того дня, когда он умрёт.

Священник выслушал его. Этого было достаточно, чтобы немного приободриться. Выражение лица пожилого викария показалось Мэтью слишком уж добрым, будто он специально делал его таким, а на самом деле испытывал к нему отвращение. Мэтт понимал его. Он сам испытывал к себе отвращение!

В поместье дела пошли немного лучше, чем в Лондоне. Мэтью мог целыми днями кататься по полям на коне, и это хорошо сказывалось на его состоянии. Физические нагрузки заставили его очнуться, выплыть из черноты, в которой он прибывал после дуэли.

Как получилось, что пуля вошла Филиппу прямо в сердце? Он ведь не целился, просто поднял пистолет и выстрелил наугад. Он был уверен, что промахнется. Но он не промахнулся. Филипп умер на месте, ещё до того, как Мэтью добежал до него, чтобы кричать и звать его по-имени, не веря, что такое вообще возможно. Секунданты увезли его в дом к Тайлору, который привел его в чувство, отхлестав по щекам и вылив в лицо стакан воды. Тайлор сумел замять эту историю, и Мэтью не спрашивал, как. Ему было всё равно, и он был готов понести любое наказание, и был разочарован, когда понял, что наказания не будет.

Почему у Филиппа было такое бесстрастное спокойное лицо? Мэтью навсегда запомнил стекленеющий взгляд друга, и это выражение лица, будто он смотрел на морские волны или звезды, будто испытывал не боль, а чувство какого-то высшего удовольствия. Мэтт ловил себя на мысли, что тоже желает умереть с таким лицом. Лицом человека, который во всём прав.

Воспоминания душили его, но Мэтью старался гнать их, уверенный, что если он сумеет измениться, Господь поможет ему. Как, он не знал. Вернуть Оливию он даже не пытался и не верил, что это возможно. Но, если пройдет много лет, а он постарается очиститься, Господь сумеет снять страшный грех убийства с его души.