Книга Должники, страница 66 – Татьяна Лунина

— Принесу.

— Господи, баба Дуся, что вы такое говорите? Живите хоть до ста лет!

— Ни, -- вздыхала Евдокия Егоровна, -- ни хочу. Устала. Уж стильки разов падала да подымалась – и не упомнить. Тяжелая у нас жисть, Антонина. Тильки  трохи оклемаемся, подыматься начнем – обратно с ног валють. То голод, то война, то воронки по дворам шныряють – простому человеку все одно, беда. Таперича вот за долг выдумали, как его? Инта… интра…

— Интернациональный?

— Тьфу! И не выговорить, язык сломаешь А шо мы должны? Кому? У нас, шо, на своей земле не мае дилов?  Тильки крутись, поспевай. Сеять, пахать, землю нашу, кормилицу, охранять, пацанят таких, как Илюха, растить, баб любить молодых. Вот ты – без мужика сохнешь, скоро, як свечка, стаешь. На хрена нам эти долги, скажи? Нет, милок, ты сначала у своем дому разберися, а уж после беги у чужой пламя гасить. А можэ, там и не горыть ничого, мы ж не знаемо. Хто ж нам скажить? Так, Илюха?

— Так, баба Дуся, -- серьезно поддакивал мальчик.

— Пусто.

— Я заварю еще, -- вскочила со стула хозяйка.

— Ни, я вже уси почки промыла. Сыды, -- гостья внимательно оглядела потолок, потом осторожно заметила. – Давнэнько не видать знакомого твово… ну, шо к тетке ще пацаном бегал. Болееть чи шо?

— Чи шо.

— Понятно, -- вздохнула Евдокия Егоровна, задумчиво поводила указательным пальцем по изогнутой ручке чайной чашки с золотым ободком. – Как жить думаешь, Антонина? Сына без мужика тяжело подымать.

— Ничего, справимся.

Старушка согласно кивнула и поднялась, наконец, со стула.

— Пиду до дому. За погоду послухаю, мабуть, шо дельное скажуть. Бо вже осточертел цэй дож, -- то, что в прогнозе погоды после программы «Время» Краснодар не упоминался никак, бабу Дусю не волновало. Страна большая, интересно и про других узнать.

Иногда звонила Хоменко. Бывшая одноклассница, узнав, что Тоня ушла из школы, в душу не лезла, спросила только однажды.

— Не пожалеешь?

— Нет, -- коротко соврала Антонина.

Выждав какое-то время, Людмила позвонила снова и, выяснив, что подруга по-прежнему без работы, хотя отчаянно нуждается в ней, активно включилась в процесс поиска, но попала в тот же заколдованный круг.

— Ничего не понимаю! Или я уже вышла в тираж, и никто не старается быть мне полезным или, действительно, все забито. Кроме санитарки в больнице нигде ни хрена не устроиться, представляешь?

— Я бы пошла санитаркой.

— Куда?! В больницу?

— Почему нет? Другие же работают.

— По кочану! Другие – не ты. Подставлять под чужие задницы судна, мыть хлоркой полы да загаженные сральники ты всегда успеешь, а нам надо найти что-нибудь приличное. Санитарками, дорогая, трудятся либо престарелые бабки, либо соплюшки, кто мечтает поступить в мединститут и набирает стаж для льготного поступления. Хочешь переучиться на врача?

— Нет.

— Тогда заткнись и жди. Я не буду Людмилой Хоменко, если не пристрою тебя в нормальное место.

После месяца бесплодного ожидания Тоня отправилась к кооперативному рынку, где на углу, у доски объявлений «сдаю-меняю квартиру» топтались, осторожно присматриваясь друг к другу, владельцы вожделенных жилплощадей и те, кто надеялись хоть временно там поселиться.

— Что ищем? – придвинулся бочком щуплый мужичонка и, дохнув перегаром, добавил. – Могу сдать угол.