Онлайн книга «Должники»
|
кишки выпускал. — Откуда знаешь? — Он из нашего кишлака. В самом начале войны к духам переметнулся. Для него никого нет: ни отца, ни матери, ни даже Аллаха. Я ж говорю: зверь. Поднимайся, брат, пойдем. Они направились к горному хребту, тянувшемуся до горизонта. Усталость била под колени, пытаясь свалить с ног. Однако отдыхать в такой ситуации мог бы только самоубийца, им и так чертовски везло, нельзя от удачи требовать постоянства. До подножия оставалось не больше двадцати метров, когда вдруг раздался конский топот и победные вопли. — Бежим! -- крикнул Мухаммед, но плен и побег подорвали силы: через несколько минут беглецов окружили всадники. Русский с таджиком прижались друг к другу спинами, взявшись крепко за руки. — А ты, Мухаммед, все так же прикрываешь спину? -- сдерживая взмыленного жеребца, вперед выдвинулся один из душманов. Горделивая посадка в седле, властный голос, дорогой халат с белоснежной чалмой и породистый конь выдавали в нем главаря. – Мальчишкой прижимался к дувалу, а сейчас у русского защиты ищешь? – он рассмеялся, банда заулюлюкала, воинственно размахивая разнородным оружием. – Сколько же мы с тобой не виделись, брат? — Дохлый ишак тебе брат, Тимур. А мы враги с тобой. Бандит сузил и без того узкие глаза. — Дохлый ишак, говоришь? Ну, что ж, будь по-твоему. Я от своих слов отказываться не привык, -- он чуть дернул правым плечом, наклонился вперед, взмахнул рукой, блеснуло лезвие. Мухаммед захрипел, руки разжались, и он рухнул под ноги товарища. Из располосованного горла хлестала кровь. – А ты, русская собака, почему за таджика не заступился? Трус? — Трусость – это когда безоружного убиваешь, зная, что за твоей спиной банда, и она готова тебя защитить, -- отчеканил на чужом языке русский летчик. -- Ты даже задницу свою боишься от седла оторвать, чтобы стать рядом со мной. Ты не воин, Тимур, ты хуже трусливого шакала. Сопляк! – и с презрением плюнул в наглую, самодовольную узкоглазую рожу. — А ты, значит, храбрый? – вкрадчиво спросил душман, вытирая рукавом слюну со щеки. – Я -- сопляк, а ты – настоящий мужик? Вот мы и проверим сейчас, какой из тебя мужик выйдет, -- взмахнул рукой. Тут же с коней соскочили пятеро, повалили отчаянно сопротивлявшегося смельчака на спину, зажали, как в тисках, руки и ноги, пятый сел на живот. – Хотел, чтобы я стал рядом с тобой? – головорез спрыгнул с жеребца и подошел к распростертому на песке человеку. – Стяните с него штаны и раздвиньте пошире ноги, – выполнить приказ удалось не сразу. Человек на песке сопротивлялся, извиваясь ужом, ударил в чей-то нос пяткой, на колено капнула чужая кровь. Главарь, улыбаясь, наблюдал за попытками пятерых унять одного. Потом поднял ногу, обутую в грубый армейский сапог и с наслаждением принялся давить мошонку, стараясь размазать по песку человеческий орган, способный дарить жизнь. Аренова пронзила невыносимая боль, как будто от пяток до макушки в него воткнули огромную раскаленную спицу. – А теперь, русская собака, я навсегда отучу тебя лаять, -- перед глазами сверкнуло лезвие. Это было последним, что смог увидеть боевой офицер… х х х — Милый ты мой, -- теплая рука осторожно прикоснулась ко лбу, бережно погладила по плечу, заботливо подоткнула тонкое байковое одеяло, -- кто ж тебя так изуродовал, бедный? Это ж не человек, прости Господи, нелюдь! Правду говорят люди: хуже человека зверя нет, -- женская ладонь возвращала из небытия к жизни. И к боли, которую, приходилось терпеть. Невыносимо болело все: от шеи до пяток. Он открыл глаза. Хотел спросить: «Где я»? Вышло одно мычание. Во рту было непривычно пусто, саднило горло, сотни иголок кололи язык. |