Книга Шестое чувство судьбы, страница 41 – Наталья Барикова

Девушка огляделась и быстро войдя в образ прочитала несколько куплетов из Онегина.

— Как зовут тебя, птичка моя? – спросил довольный режиссер.

— Елена, – ответила просто подруга.

— Елена…Прекрасная, – восторженно проговорил режиссер. – Будешь играть в моем спектакле Офелию?

— Я? – испуганно спросила Лена.

— Ты, ты, кто ж еще?

— Не знаю даже, – неуверенно проговорила девушка, покосившись на нас.

Светка, увидев ее нерешительность, покрутила быстро пальцем у виска, дескать, дура что ли.

— А как же работа моя, я ведь на заводе работаю, – все еще пребывая в немом недоумении спросила Лена.

— Какой завод! В штат тебя возьму! – возмущенно воскликнул режиссер.

— Так я не одна, без девчонок не пойду, – проговорила осмелевшая Ленка, поняв, что очень заинтересовала этого деятеля искусства.

Режиссер только хмыкнул и повернулся к нам со Светой.

— Ну Софья в барышне-крестьянке играть будет, это уже решено, даже смотреть ее не буду, мучить. А вы, девушка, что делаете лучше всего? – обратился он к Свете, разглядывая ее нестандартную фигуру.

Света поняла, что в этот самый момент решается и ее судьба, и не теряя ни минуты спела одну из своих самых любимых песен так, что ее красивый мелодичный голос развеял тишину огромного зала. Режиссер только брови поднял от удивления.

— Что сегодня за день везучий такой у меня? Обычно как начнешь эту бесконечную вереницу бездарей слушать, что тошно становится. А сегодня ты гляди-но как! Сразу три жемчужины. Подмосткам моего театра повезло несказанно. Элеонора! – заорал он во все горло и из-за занавеса к нам вышла наша будущая преподавательница, Элеонора Игоревна, и крутя в руках какую-то блестящую вещицу бросила режиссеру:

— Чего орешь?

— Принимай, я тебе Лизу и Настю нашел, – проговорил режиссер и Элеонора Игоревна посмотрела на него поверх своих толстенных линз.

— Батюшки, – проговорила она, переведя взгляд на нашу троицу. – И тут эти разбойницы. Ты где их откопал, Лев Давидович?

— Да было дело, – отмахнулся мужчина, явно понимая, что говорить о том, в каком не очень порядочном месте встретил меня, было нельзя. – Только чур брюнетка моя, – засмеялся он, беря Ленку за руку и отводя ее в сторону.

— Вот чертяка, – засмеялась пожилая женщина. – Ладно, забирай эту фурию длинноногую, – добавила она, скорее всего разглядев на экзамене в Ленке ее недюжий, взрывной гонор. – И чего, сразу в штат их? – спросила она у режиссера.

— Конечно, забираем. Нам новые лица нужны, Эля, сама знаешь!

— А Лидку-то куда теперь? – спросила Элеонора, имея ввиду ту актрису, которая скорее всего и должна была быть Офелией.

— У нее все равно времени на наш театр в обрез. Она в кино начала сниматься, вот пускай и дует туда, коль уж так решила, – отмахнулся Лев Давидович.

— Ну ладно, пойду обрадую ее. А вы, вертихвостки, завтра утром приходите со всеми документами, оформлять будем вас на работу здесь, – сказала она нам.

— А как нам с общежитием быть? – спросила Лена.

— Переезжайте в наше при институте уже хоть завтра. Я позвоню и скажу, чтобы вам комнату выделили, – ответила Элеонора Игоревна и скрылась за занавесом.

— Ну…мы пойдем? – неуверенно спросила я у режиссера и тот, улыбнувшись, махнул нам на дверь, давая понять, что на сегодня он нам уделил внимания предостаточно.