Книга Обратная сторона долга, страница 90 – Наталья Барикова

— Это мы виноваты, не доглядели, — проговорила я и слезы потекли ручьем по моим щекам. — Как мы могли? Мы, взрослые, как мы могли так подставить ребенка?

— Катя, это война, не мирное время.

— Да я понимаю, что война! Но этот ребенок помогал нам! А мы здесь, мы живы! Митька же больше не дышит, Аня, он не дышит! Это мы не досмотрели! Это мы виноваты. На наших плечах его смерть! — я начинала захлебываться собственными эмоциями.

— Кать, Габриель, — кивнув в сторону приближающегося немца проговорила Аня.

— Уходи, ему лучше не видеть тебя.

Анька кивнула и скрылась в толпе.

Габриель подошел и пробормотал еле слышно проклятие.

— Что, Габриель, проклятья сыплешь из-за того, что ценный свидетель умер или ребенка жаль? Замучил его ваш Юрген! Смотри, ноги спалил ему, все в ожогах. Люди говорят, что сердце было слабое у мальчика, не выдержал и умер. Горе то какое, да, Габриель? Не узнаешь теперь, принадлежу я к партизанам или нет, и где лагерь тоже не узнаешь. Ребенка замучили, герои чертовы!

— Катя, я тебя прошу, не надо так.

— А как, Габриель? Как? — заревев пуще прежнего, я стала перед ним, схватив его за подбородок. — В глаза мне смотри, Габриель! Если бы твой сын сейчас здесь висел, на месте этого ребенка, что бы ты тогда сделал? Что бы ты тогда сделал? Как ты думаешь, есть ли оправдание такому? Вот ты просишь меня сохранить ребенка своего, ты переживаешь, твоя же кровь! А этого не жалко? Нет? А мне жалко! — махнув рукой в сторону виселицы я развернулась и пошла в машину.

Сев на сиденье автомобиля Габриель склонил голову к рулю и сидел так четверть минуты. Я же просто молчала, смотря на столпившихся возле виселицы людей.

— Это слишком, для меня это слишком. Я думала, что смогу не думать о том, что ты на противоположной стороне, но не получается. Что вы творите? Это уму непостижимо! — проговорила я и снова начала задыхаться, настолько горе, тяжелым камнем опустившееся мне в сердце было огромным для меня. — Ненавижу тебя, ненавижу!

Габриель притянул меня к себе и прошептал:

— Кричи на меня, сердись, обзывай меня, я все выдержу! Только будь рядом.

— Я тебя просила помочь ему, но ты даже не попытался!

— Есть вещи, которые невозможно сделать. Между жизнью этого мальчика и твоей, я выбрал твою. Ты думаешь мне легко дался такой выбор? Я бы все сделал, чтобы ты не видела того, что было сейчас! Но я не мог ничего сделать! Ты не понимаешь.

— Лучше бы ты выбрал его жизнь, я по крайней мере оценила бы. Я не могу сейчас ехать в штаб, я просто не могу. Я хочу побыть одна, прошу тебя, отвези домой, если можно. Прошу.

— Хорошо, я скажу, что ты заболела, побудь дома, — согласился со мной Габриель и отвез меня назад.

Дома уже была Марта, которой только одного моего вида хватило для того, чтобы налить мне успокаивающих капель в стакан, выпив которые я улеглась на диван, устало вытянув ноги.

— Митька умер. Видела его на виселице, замучили скоты.

— Батюшки, пусть земля ему будет пухом, — Марта перекрестилась со слезами на глазах.

— Что с Леной?

— Тишина, как в воду канула.

— Ты связалась с нашими? Что говорят?

— Достать любой ценой.

— Любой ценой. Ох, и цену бы заплатить, только знать какую и кому! — я закрыв глаза издала тяжкий стон, — Так, Марта, ты же все знаешь. Во сколько обычно из гестапо уходят все?