Книга Без права на эмоции, страница 129 – Наталья Барикова

— А вы здесь тоже работаете? – приподняв бровь с интересом спросила я.

— Мы? О нет! – засмеялась девушка. – Мы просто развлекаем любителей карточной игры. Артур, − указала она на мускулистого брюнета в белой рубашке, который то и дело посматривал в нашу сторону, − владелец этого заведения, а я его подруга. А девчонки подружки остальных мужчин. Ну а вы, мисс Миллер? Чем вы занимаетесь?

— Да так, я репортер в одной газете в Берлине, − уклончиво сказала я.

— И о чем вы пишете? – не унималась Катаржина.

— Просто о жизни наших офицеров в Польше, − пожала плечами я.

Девушки переглянулись и зашлись звонким хохотом.

— О, мисс Миллер, мы бы вам рассказали ооочень много всего интересного из жизни ваших офицеров, − проговорила Катаржина, сделав ударение на слове «ваших». – Да только вы ведь все равно не напишете об этом.

— А вы расскажите, а там посмотрим, − поведя бровью проговорила я.

— Нет, не дай бог это выйдет за пределы этих стен, нас всех перестреляют, − усмехнулась Катаржина, делая глоток шампанского.

Спустя какое-то время пустой болтовни девчонки все пересели поближе к своим мужчинам, и мы с Катаржиной остались за столом одни.

— Я слух один слышала. Не знаю, как к нему относиться, если честно, верить или нет, − осторожно проговорила я, внимательно следя за девушкой.

— Какой слух? – безразлично спросила она.

— Штандартенфюрер фон Герцен. В городе слух ходит, что он девушек многих загубил. Заводил отношения с польками, а потом они чудным образом пропадали, − закуривая сигарету проговорила я.

Катаржина услышав имя фон Герцена заметно напряглась и нахмурившись спросила:

— А вам зачем знать такое? Вам не все ли равно, что вытворяет здесь ваш бравый немецкий офицер? Для Германии ведь главное, какие победы он приносит, а не то, сколько душ он сгубил.

— Для Германии одно главное, для меня, как для репортера – другое. Ну так как, правда это?

— Правда. Промышлял он одно время таким здесь. Наиграется и на потеху солдатам отдаст. Причем девчонок выбирал молоденьких, скотина. Правда, за последние несколько месяцев ничего более не происходило такого. Не знаю в чем причина. Надоело, наверное. Баба у него появилась. Брюхатая от него скорее всего. Он к ней часто захаживает. И не грызет же совесть, − презрительно скривив губы ответила девушка.

— А по поводу штурмбанфюрера Гюнтера фон Рица что сказать можете? – спросила я, рискнув узнать по возможности больше информации, пока девушка была склонна разговаривать об этом.

— По поводу Гюнтера? – пожав плечами спросила она. – Не знаю даже. Вежливый, воспитанный, никогда из девчонок никого не обижает. Он больше к Лёле любитель захаживать, его наши развлечения не интересуют. Но вот в карты любит играть здесь. Такой весь аристократ из себя. Хотя я таких даже больше боюсь, чем тех, кто и крепкое словцо может применить, и напиться до поросячьего визга может. А такие, как Гюнтер, они же, как вам это сказать, не знаешь, что у них на уме. Вроде бы само благородство, а быстрее пристрелит, чем тот, кто ведет себя паршиво. Хладнокровный, вот как я могу окрестить его одним словом.

— А он всегда один сюда приходит?

— Да, один. Сегодня как раз должен быть здесь.

— Правда? – едва сдержав цепкое чувство ненависти проговорила я, поскольку все произошедшее с Васькой и его родней я всецело записала на Гюнтера, ведь он один знал, что я должна была прийти к ним в дом сегодня. А значит и подставил их всех он.