Книга Карл Любезный, страница 87 – Владимир Москалев

Герцог Орлеанский между тем, поняв наконец, что ему представилась великолепная возможность нанести удар французскому королевству и дать пощечину регентше, принялся на все лады оказывать знаки внимания будущей герцогине Бретонской. Началось все с разноцветных бантов с золотистой бахромой, которые гувернантки вплетали девочке в косы. Их герцог с поклоном преподнес целых два десятка.

— Ах, что вы, монсеньор, — подняла на него бархатные карие глазки порозовевшая лицом дочь Франциска II. — Ведь это, наверное, так дорого.

— Зато ваши дивные косички, мадемуазель, теперь будут похожи на золотые косы Изольды, которым завидовали все дамы ирландского королевства, — с улыбкой ответил новоиспеченный ухажер.

В следующий раз он подарил малышке изумрудную брошь в виде мотылька, крылья которого обрамляли крохотные алмазы и рубины.

— Право, ваше высочество, мне так неловко, — снова взметнула ресницы юная принцесса и захлопала глазками, — но все равно я вам очень благодарна.

И она с видимым удовольствием стала перед зеркалом любоваться брошью, приколотой к груди.

Пару дней спустя герцог преподнес ей два платья, подобных которым, если верить гувернанткам, не имелось в гардеробе маленькой Ани. Увидев, как красный и зеленый бархат словно загораются, особенно в лучах солнца, от вышитых на них золотых и серебряных нитей с вкрапленными в них самоцветами, принцесса захлопала в ладоши и заплясала на месте от радости.

— Ах, у меня теперь такие платья, каких нет ни у кого, даже у Лауры де Марвей, этой хвастунишки! — в восторге вскричала она.

— Я буду часто делать вам такое подарки, мадемуазель, если вы согласитесь стать моей невестой.

— С удовольствием, сеньор герцог! — без раздумий закивала в ответ девочка.

— Вот и хорошо! А очень скоро на ваших дивных пальчиках будут красоваться такие восхитительные колечки, каких нет ни у кого на свете.

Малютка сделала долгий, грациозный реверанс.

Получив такой своеобразный аванс со стороны юной любительницы нарядов и драгоценностей, Людовик Орлеанский поспешил к кузену. Он не успел даже речь завести о своем договоре с внучкой Гастона де Фуа и Элеоноры Наваррской, как Франциск II воскликнул:

— Браво, кузен! Вам удалось завоевать доверие и любовь моей дочери, чего не так-то легко добиться, зная капризный и тяжелый характер Анны. Она ставит вас выше всех претендентов на ее руку, — а их у нее уже пятеро, — заявляя, что ни один из них не сделал ей пока что ни одного подарка.

— Вот и отлично! Что ни говори, а лучшего жениха для юной принцессы не сыскать. Думаю, вас не остановит то обстоятельство, что мы с вами оба из дома Валуа. Как вам известно, мне ненавистна нынешняя власть, а потому у меня нет никакой охоты предавать интересы Бретани в угоду французскому королевству.

— Уверен, — кивнул Франциск Бретонский, — вы поможете мне в борьбе за независимость, коли регенты предпримут попытку присоединить Бретань к своим владениям — всегдашняя мечта французских королей.

— И если эти пятеро предполагаемых женихов в связи с этим начнут взвешивать все «за» и «против», то я готов в самые короткие сроки собрать войско, которое немедленно выступит в поход. Мне помогут англичане, Рене Лотарингский, Дюнуа и другие.