Книга Карл Любезный, страница 72 – Владимир Москалев

И получил тот же ответ, но в несколько иной форме:

— Управляет преемник; женщине при этом не возбраняется помогать ему нужным советом в силу его малолетства.

Не желая так скоро сдаваться, хотя возражать против доводов легиста представлялось неразумным, герцог продолжал гнуть свою линию. Он заявил, что власть узурпирована дочерью короля, ее регентство неправомерно, ее правлением недовольны и низы, и знатные люди королевства, которые выступают против незаконной власти; однако они вовсе не против юного государя.

— Разве подданные короля Карла выступили с оружием в руках против него? — бесновался Людовик Орлеанский, выпучив глаза. — Быть может, мы желаем другого властелина или смены династии? Отнюдь! Всё это подлые измышления клеветников, мечтающих занять место того, кому оно по праву принадлежит. У молодого короля отобрали власть те, кто не имел на это права, ибо закон, одобренный Церковью, гласит: «Преемником считается сын короля, и в случае, когда он юн годами, опекать его обязан брат усопшего монарха, а коли такового не имеется, то мать наследника престола или первый принц крови царствующей династии».

— Почему же в таком случае опекунство не доверили матери — королеве Шарлотте Савойской? — выкрикнул с места один из докладчиков королевской палаты.

— Состояние здоровья ее величества внушало серьезные опасения за ее жизнь, это и послужило причиной того, что кандидатура королевы-матери на пост регентши не рассматривалась. Следовательно, регентом должен быть королевский кузен.

— Нет! — подал голос Этьен де Век, воспитатель юного Карла, представитель второго сословия. — Последняя воля короля Людовика не оставляла двусмысленностей на этот счет. Опекунство над юным королем было доверено супружеской чете де Боже, а Анна Французская назначалась регентом королевства.

— Об этом слышали все, кто стоял близ ложа умирающего монарха, — неожиданно прибавил Жан де Бурбон, — и отрицать это может лишь тот, кто не хотел этого слышать.

В зале поднялся гомон. Молчало лишь третье сословие. Председатель поднял руку, прося тишины, и выразительно посмотрел в сторону духовенства.

— Последняя воля умирающего короля, — поднялся с места епископ Тура, — была внесена в документ, который больной не успел подписать, ибо впал в забытье. Подлинность сей бумаги могут подтвердить, положа руку на Библию, все присутствовавшие при этом служители Господа и Церкви нашей.

Герцог Орлеанский снова вскочил, уцепившись за «нужное» слово:

— Как можно доверять словам человека, который, будучи больным, в бреду мог наговорить нелепостей? Нельзя верить тому, что исторгнуто было из уст короля во время приступа лихорадки. Он мог с таким же успехом назначить регентом камеристку королевы либо кормилицу юного Карла.

Председатель повернул голову в сторону врачей. Один из них, Клод де Молен, поднялся и авторитетно заявил:

— Сию вымышленность решительно отвергаю и удостоверяю, положа руку на Евангелие, — он и в самом деле так сделал, — что почивший король Людовик Одиннадцатый до последней минуты своей жизни находился в здравом уме и твердой памяти. Будучи далее в забытьи, он не произнес ни слова больше того, что уже сказал.

Следом за ним выступил другой врач, Жак Куатье:

— Со своей стороны утверждаю то же и готов поклясться в том перед образом Господа нашего Иисуса Христа и матери Его Девы Марии.