Онлайн книга «Карл Любезный»
|
— Не соблаговолит ли мадам составить нам компанию? — вдруг услышала она и повернулась на голос. — Мы собираемся поиграть в жмурки. Леонора де Борнель, она угадала. Счастливая девочка, она может позволить себе не думать ни о чем, кроме развлечений. Таковы и все они. Что если бы каждую из них — на ее место? До жмурок ли было бы тогда, когда с севера, насупив брови, косится на королевство Максимилиан Габсбург, а с запада не менее враждебно смотрят в ее сторону оба кузена Орлеанской ветви дома Валуа? Вот-вот взорвется пороховая бочка, но кто первым поднесет к ней фитиль: германец или бретонец? бретонец или германец? Быть может, оба одновременно? К чему тогда держать при дворе принцессу Маргариту? Собственно, ни к чему, если забыть о брачном договоре. Но расторгнуть его нельзя, нет убедительной причины. А найдись она — и германец незамедлительно двинет на Париж свои войска. Но нужно ли искать то, чего нет? Она немного отошла в сторону и медленно побрела по аллее, по обыкновению высоко подняв голову, но на этот раз опустив глаза. Слева и справа, в ветвях каштанов и кленов весело пели птицы, все еще грело землю неспешно ослабевающими лучами осеннее солнце, а за спиной беззаботно щебетали о чем-то юные фрейлины. Анна прислушалась. Беседа шла о том, сколько материи пойдет на новое блио с вырезом вокруг шеи, распашными рукавами и позолотой, и сможет ли очередной любовник оплатить к этому еще и туфельки из черного и малинового бархата. Она вновь подумала о своем отце. Он советовал ей быть в добрых отношениях с духовенством: такой союзник порою может оказаться не менее важным, нежели несколько сотен копий[22] маршала Жоржа де Ла Тремуя. Святые отцы, разумеется, одобрили «Прагматическую санкцию», но хмурили лбы, ибо отныне прелатов назначал на церковные должности король, которому тоже приходилось за это платить, и немало. На возмущение, высказанное по этому поводу духовенством, Анна ответила: — Возделывайте свой сад и выращивайте свой хлеб. А ваши деньги пойдут на приюты для бездомных и на отлив новых пушек, нужных для защиты наших рубежей. Теперь… Бретань! Сколько раз отец говорил ей о мятежном герцогстве! А об Империи — лишь вскользь; она тогда вела войну во Фландрии и Эно, а с Францией был заключен мирный договор до… 1485 года. Стало быть, у Максимилиана нынче развязаны руки, и ничто не мешает ему оказать поддержку мятежным принцам. А выгода? Взамен они отдадут ему то, что с таким трудом удалось присоединить к короне ее отцу: Бургундию, Фландрию и Артуа. Но, не желая провоцировать военные действия со своей стороны, Максимилиан был явно доволен тем, что его дочь обещана в жены юному Карлу, Она — связующее звено в отношениях двух держав. Могут ли подумать франки, что тесть готовит войну против зятя? Да он и не готовит, если вдуматься. Ее затевает западный сосед, а ему достанется роль того, кто станет загребать жар чужими руками, заявив впоследствии о своем неведении и полной непричастности к мятежу. Стало быть, удара следует ждать не отсюда. Откуда же? Из Бретани! Ах, отец, как ты был прав! Ты всегда был прав, милый, добрый, мудрый отец! Но теперь тебя нет, и я осталась одна, в окружении врагов, которые хотят отобрать у меня то, ради чего ты не жалел собственной жизни. Но что же надо делать? Опередить? А вдруг я ошибаюсь и Бретань вовсе не готовится к войне? В таком случае я буду выглядеть полной идиоткой!.. Но нет; нельзя забывать о герцоге Орлеанском, из возлюбленного ставшего грозным врагом; не затем он помчался к своему кузену, чтобы сидеть сложа руки. Значит, надо быть готовой. Надо собирать войска. |