Книга Добрая фея короля Карла, страница 8 – Владимир Москалев

— Стой тут, грейся. После иди к столу, разделишь со мной трапезу.

Согревшись, ни о чем дурном уже не думая и ничего не боясь, путница спустя некоторое время, завернувшись в длинное мягкое суконное покрывало, заняла прежнее место на сундуке. Перед ней на столе – яичница, хлеб, жареная курица с луком и вода. Хотела было немедля наброситься на все это, да сама себя одернула: негоже так, позволение спросить следует вначале. Да и молитву прочесть перед едой.

Она посмотрела на старуху.

— Ешь, – сказала та, и в глазах ее заплясали веселые огоньки. – А молитва твоя никому не нужна.

Гостья от удивления раскрыла рот.

— Поешь, тогда поговорим.

Она встала и ушла в угол. Там лежала на полу недоплетенная корзина. Рядом – прялка с веретеном, мотки шерсти, ниток. Проводив ее глазами, путница с жадностью накинулась на еду, мысленно поблагодарив хозяйку, что не стала глядеть ей в рот, как порою поступают невоспитанные или недалекие умом люди. И забыты были все страхи вместе с ведьмами и троном Люцифера.

Поев и утерев губы и руки льняным платком, она повернула голову. Старуха, словно забыв о ней, в свете пламени от очага сучила меж пальцев нить. Как ей сказать, ведь не видит, занятая своим делом… Но, едва платок коснулся стола, хозяйка поднялась, убрала остатки пиршества и села напротив, на свой табурет.

— Кто ты?

— Меня зовут Эльза.

— Как ты здесь оказалась?

— Всему виной дождь. Я искала, где укрыться, и заблудилась.

— За чем же шла? Куда держала путь?

— В другой город.

— По делу? Или от нужды?

— От отчаяния.

— Шла из Парижа? – Кивок в ответ. – Чем же город стал плох?

Путница поджала губы: вопрос не простой, ответить – значило вывернуть душу наизнанку. Проще покаяться в грехах. Но в каких?.. И разве перед ней священник? Да и что в этом доме наводит на мысль о духовном? Ни одного распятия, а старуха – так ни словом и не обмолвилась о религии. Не молится, не крестится. Ее снова взяло сомнение, вспомнилась людская молва. Коли человек знается с нечистой силой, значит, он язычник, а потому не верует в Бога. Так стоит ли раскрывать перед ним душу? К чему? Чем поможет ей старая отшельница? Да и нужна ли помощь? С бедами своими справится как-нибудь сама, зачем ей такая помощница?..

— Напрасно ты так обо мне думаешь, – пронизывала взглядом хозяйка гостью. – Я не ведьма, а стало быть, не вожу дружбу с сатаной. Если он, как думают люди, существует, то у него есть для работы особы моложе меня.

Эльза опешила:

— То есть как это… если он существует? Что же, по-вашему, его нет?..

Резаная Шея помедлила.

— Об этом ты узнаешь в свое время. Вначале расскажи о себе. Но я вижу колебание и робость в твоих глазах. Догадываюсь, как тебе нелегко. Уясни же, хотя это и противоречит твоему миропониманию: никаких ведьм нет. Можешь хлопать глазами сколько угодно. Я клянусь тебе в том, что сказала. Ты поймешь это со временем, сейчас я не стану разубеждать тебя. Слушай же дальше. Я долго наблюдала за тобой, стараясь понять, что мучает тебя, гнетет и туманит разум. Я научилась читать в душах людей, поверь, и вот что я прочла, глядя на тебя. Ты – из тех, кого называют изгоями, за тобой погоня, и тебе некуда идти. Волк не упустит добычу, обязательно настигнет. А ведь тебя гонит волк?

Гостья опустила голову.