Книга Добрая фея короля Карла, страница 32 – Владимир Москалев

— Чего еще не стал бы он делать?

— Убивать безоружного врага, к примеру, или пятнать руки кровью женщины.

— Ты благороден и, похоже, вовсе не знатен. Покинем все же это место.

— В тебе говорит прежний страх. Но отсюда хорошо просматривается деревня. Увидев погоню, мы скроемся в лесу; они не рискнут сунуться в чащу.

Взгляд всадника изменился: он уже с любопытством стал разглядывать незнакомку в длинном платье, перехваченном черным поясом. Она в ответ на это, отбросив восхищение и сощурив глаза, внезапно с вызовом вскинула подбородок.

— Что смотришь на меня так? Не думай, подол задирать перед тобой не стану.

Всадник рассмеялся:

— С чего ты взяла?

— Ты ведь спаситель. Чем же иным мне отблагодарить тебя?

— Мне не нужна благодарность такого рода.

— Зачем же тогда спасал?

— К сказанному ранее прибавлю: рыцарь обязан защищать слабого, его учат быть нетерпимым к произволу или насилию.

— Тебя тоже учили?

— Сию нехитрую науку я познал сам без особого труда. Мне не преподавали правил поведения и не посвятили в рыцари в свое время, так уж вышло. Сеньор, которому я служил, оказался бесчестным негодяем, и я ушел от него, не дожидаясь обряда. Позднее я поменял шапочку на шлем и серебро на золото^[8]: меня посвятил в рыцари за воинские заслуги дофин Карл во время битвы при Пуатье. Ему уже грозил плен. Я спас его тогда, от души поработав булавой. Тогда он трижды ударил меня мечом плашмя по плечу и произнес: «Во имя Отца и Сына, и Святого Духа!» И вот я рыцарь! Позднее дофин пожаловал мне герб, и его утвердил герольд. Таких, как я, называют рыцарем битвы.

— Не удивляюсь: ловко ты сразил того, второго. Но какой странный герб на твоем щите: белый брусок на черном фоне. Что это означает?

— Герб незаконнорожденного сына рыцаря.

— Так ты бастард?

— Оттого и беден. Но скажи, зачем эти двое гнались за тобой? Чем ты им досадила?

— Меня объявили ведьмой.

— Ого! И хотели сжечь на костре? – усмехнулся всадник. – Отчего тогда ты не улетела от них? Ведьмы, как утверждают, летают на метле. Где же она у тебя? Ты ее потеряла?

— Я не ведьма. Такая, как все.

— В самом деле? А перекреститься сможешь? В народе говорят, ведьмам это не возбраняется, только машут они левой рукой.

— А я – правой, как учат попы. – С этими словами молодая женщина осенила себя крестом по всем правилам.

— Теперь верю, – не гасил улыбки рыцарь.

— Догадываюсь, не то сам очертил бы перед собой крест.

— Так что же сделала ты плохого людям, что они возвели на тебя хулу?

Незнакомка перевела выразительный взгляд на лошадь, которую всадник по-прежнему держал в поводу левой рукой, и глубоко вздохнула.

— Вопрос сложный, ответ еще сложнее. Я устала. Попробуй-ка пробеги с мое. Не позволишь ли сесть на коня?

— Для тебя и держу его. Но сможешь ли?

— Я живу в лесу; меня приютила женщина. Я зову ее матерью. У нас есть лошадь. Меня зовут Эльза, если тебе интересно, а лес этот близ Парижа.

С этими словами беглянка вскочила в седло, взяла в руки поводья. Конь пошевелил ушами, повернул голову и закивал будто бы в знак согласия с тем, что теперь будет носить на себе легкую прекрасную амазонку. Вслед за ней и рыцарь сел на коня.

— А я Гастон де Ла Ривьер. Отец и мать у меня не знатного роду, ты угадала, вот почему я совсем не богат. Неподалеку отсюда замок Пенвер, владение моей сестры; я как раз направлялся к ней. Хочешь, поедем вместе? В деревне ведь, как я понимаю, тебя ничто больше не удерживает? Как, кстати, ты там оказалась? Париж довольно далеко отсюда.