Книга Добрая фея короля Карла, страница 129 – Владимир Москалев

Одна из таких групп жалась к окнам. Должно быть, отсюда, из-за портьер, трем дамам удобно было вести скрытые наблюдения, что выглядело бы не совсем прилично, окажись они на открытом месте. Среди этих дам сестра регента. Обмахиваясь веером, как и ее собеседницы, она пытливо вглядывалась в лица дам и кавалеров, что стояли по другую сторону шествующих по центру зала танцующих пар. Без сомнения, она кого-то искала, но никак не могла найти.

— Смотрите, графиня де Монгарден идет к нам, – вполголоса вдруг оживленно защебетали фрейлины, указывая глазами. – Ах, как красива! Настоящая королева! Какой глубокий вырез лифа… голубое платье с пышным шлейфом, разрезы… Наши святоши называют их «адскими окошками».

— О да, эта дама всегда одевается по последней моде, – заметила принцесса Мария, с этой минуты не сводившая глаз с фаворитки короля.

— Отчего вы не танцуете, ваше высочество? – с улыбкой спросила Анна, подходя. – Ваш брат не подобрал вам пару?

— Как видите, – ответила Мария. – Он предоставил мне сделать это самой, и, право, очень жаль, что он отослал Ла Ривьера в Бретань. А мне бы так хотелось идти следующей парой за Жанной де Бурбон.

— Чем же мой брат лучше других, скажем, Лорриса, Тюделя или виконта д’Альбре?

— О, мадам, его так расхваливают, уверяя, что он превосходный партнер в танце!

— И, кроме того, умеет вести беседу, не так ли? Удалось ли вам, Мария, узнать от него что-либо новое, например из трудов Софокла или Лукиана? Гастон не прочь также цитировать Эпикура.

— Так вы, графиня, стало быть, в курсе дел? Конечно же, это брат вам рассказал. Они с Карлом недавно нанесли мне визит; брат, правда, быстро ушел, а мы с Ла Ривьером мило поболтали. Признаюсь, я нахожу в нем занятного собеседника. Кстати, он сказал мне одну удивительную вещь…

С этими словами Мария взяла графиню под руку, и они не спеша стали прогуливаться вдоль колоннады с арочными перекрытиями.

— Заметили, – продолжала сестра Карла, – мой брат совсем не танцует с женой? Это все из-за ее бородавок. Бедняжка так мучается! Их сейчас, правду сказать, не очень-то видно, она их припудрила, но после бала…

— Жанна ужасно страдает, мне ее искренне жаль, – вздохнула Анна. – К тому же за последнее время она похудела и потемнела лицом. Думается мне, это от плохого сна.

— И от переживаний, мадам.

— Каких же? Ах да, понимаю, у них снова болен ребенок.

— Она доверила его врачам, и те пообещали, что дитя скоро выздоровеет. Монахи молят Бога о даровании здоровья наследнику.

— Ох уж мне эти врачи и монахи! Первые – абсолютные невежды, вторые – лентяи и ханжи.

— Представьте, те и другие утверждают, что бородавки – от Бога и тут уж ничего не поделаешь. Хорошо, что Жанна – супруга регента; будь она простолюдинкой, монахи сказали бы, что это дьявольский знак, ведьмина отметина. Невестка прямо извелась: супруг всякий раз отворачивается, когда ему случается заговорить с нею.

— Вижу, принцесса, неспроста вы завели этот разговор, да еще и упомянули о моем брате. Какое же отношение он имеет к тому, чем одарил Господь супругу регента?

— Самое прямое, мадам! Я и не заикнулась бы об этом, не будь у нас с вашим братом разговора о таком изъяне Жанны. Это вышло совершенно случайно, уверяю вас. Ла Ривьер сказал, что он знает, как помочь этой беде.