Книга Добрая фея короля Карла, страница 104 – Владимир Москалев

— Люди знают, что в такой день оно запрещено.

В разговор снова вступил Людовик:

— Ваше преосвященство, вы, конечно, прекрасно понимаете, о чем мы говорим. Для вас также не секрет, что мы с женой довольно долго не спали вместе. Так ли уж вам трудно позволить нам уединиться, скажем, вот в этом заброшенном доме? Это не займет много времени, а для двух мятущихся душ послужит утешением и радостью. Тот день или другой – так ли уж это важно, если учесть, что нам с супругой вновь доведется свидеться очень не скоро?

Епископ по-прежнему не сдавался, уговорить его не было никакой возможности. Он требовал, чтобы заложник немедленно возвращался в Кале. Аббат привел последний довод, который, как ему казалось, должен был подействовать; ради благой цели ему пришлось пойти на обман.

— Однако, дом епископ, сам король Франции пожелал, чтобы свидание было устроено наилучшим образом. Наилучшим, понимаете? Надо ли объяснять, что он при этом имел в виду? Быть может, вы не желаете подчиняться приказам короля? Что я скажу ему, когда вернусь в Париж?

Но и это не подействовало:

— Скажете, что Церковь запрещает заниматься греховными делами в день святой Анны, да еще близ собора, где покоится тело ее дочери, матери Иисуса Христа, Господа нашего.

И прелат победно оглядел поле сражения. Кажется, противник сдается, последний аргумент окончательно поверг его в прах. Но тут Людовик, тяжело вздохнув и выражая голосом огромное сожаление, произнес:

— Жаль. А я хотел было уже дать поручение аббату, чтобы он привез вам огромного пушистого кота. У отца их целых три. Узнав о вашей беде, уверен, он поделился бы с вами.

Епископ насторожился. Но немедля нашел ответ, сокрушенно махнув рукой:

— У меня уже был один. Вам известно, наверное, чем закончилось его обжорство. Был и другой…

— Я слышал об этом. Но я говорю о том коте, который не ест мышей.

— Не ест мышей? Зачем же он тогда нужен?

— Затем, что он их душит.

— Душит… – как эхо повторил епископ, не сводя заинтригованного взгляда с узника.

— Мало того, таким же образом он расправляется и с крысами.

— С крысами… – раскрыл рот епископ.

— Я сам видел, как он перегрызал глотки этим тварям. Их было штук десять, а он – один. Король шутки ради решил поглядеть, чем кончится эта битва.

— Такими вещами разве можно шутить? – помрачнел епископ. – Ведь этак они могли загрызть кота! Ах, бедное животное…

— Черта с два! Он в считаные мгновения уложил всех десятерых, словно то были всего лишь мышата.

— Десятерых! – ужаснулся борец с грызунами и в волнении подошел ближе к узнику, по-прежнему буравя его заискивающими глазами. – Вы не обманываете?

— Чтоб мне подавиться салом в постный день! – не моргнув глазом, выдал Людовик. – Не кот, а настоящее сокровище! За его ратные подвиги король пожаловал ему титул маркиза. Весело, правда? Но вам, я вижу, вовсе не до смеха. А вот другие сочли это всего лишь забавной проделкой.

— Проделкой? Но ведь это не смешно, герцог! Это совсем не смешно. Проделкой… Пустозвоны! Недоумки! Хотел бы я посмотреть на любого из них, окажись он на моем месте!.. Но вы говорите, значит, принц, что король может подарить мне такого кота? И я обрету покой? Я смогу спокойно спать? Ах, как это было бы любезно с его стороны!

— Не пройдет и нескольких дней, ваше преосвященство, как вы избавитесь навсегда от ваших заклятых врагов. Поле боя, таким образом, останется за вами. Даешь кота епископу Кале!