Книга Высматривая путь. Том II, страница 89 – John Lemon

— Вижу, — вздохнул ведьмак и, упираясь руками в колени, встал. — Давай сюда свою карту.

— Вот. Там все отмечено, — Гроностай выудил из наплечной сумки в несколько раз сложенный пергамент с потрепанными краями, и протянул его.

— Сделаю, что смогу и постараюсь управиться как можно раньше.

Эльф кивнул, а Эскель напоследок окинул его внимательным взглядом. А как удостоверился, что тот не собирается помирать здесь и сейчас, зачем-то кивнул в ответ и направился в сторону лагеря. Стало любопытно, а если бы болезнь не подкосила этого бравого вояку, он пришел бы к тем выводам, которые только что озвучил? Скорее всего нет. Ведь скоя’таэлем не рождаешься. Скоя’таэлем умираешь. Но Гроностай, судя по всему, хотел умереть простым эльфом. Ведьмак не знал, откуда в нем самом появилась такая сговорчивость и куда делся его хваленный меркантилизм, но вид ослабленного командира нелюдей подействовал на него безотказно. И не то чтобы он любил помогать всем нуждающимся, нет. Он ведь не Геральт, право слово. Да и всегда приятно, когда твой труд оплачивается, как должно. Но тут, что-то помешало ему отказать. И дело было далеко не в Дере. Просто он почувствовал что-то еще. Что-то едва уловимое, но уж настолько убедительное, что даже малейшие сомнения вылетели из головы. Чертовщина какая-то, вот как есть. Трава приятно сминалась под сапогами, а листья успокаивающе шумели над головой. Он шел в сторону лагеря и неустанно вздыхал, моля судьбу о том, чтобы все прошло гладко, а не как обычно.

* * *

Фредерика, тем временем, сидела в темном углу и подтянув к себе ноги, уперлась в колени лбом. Она неуемно нашептывала молитвы пресвятой Мелитэле только лишь об одном — чтобы Эскель забрал ее отсюда и увез куда подальше от сраных эльфов с их землянками, скотским обращением и невыносимым осуждением во взгляде. И что из этого было для нее хуже, так сразу и не скажешь. Земля неприятно холодила ягодицы, правое колено ныло от ушиба, а нижняя губа уже онемела от настойчивых покусываний. Запах мха перемешанный с сыростью вызывал отвращение, но благо, что потолок уже перестал давить. Скорее всего дело было в темноте, что не позволяла разглядеть больше того, что освещала одиноко горящая свеча на деревянном столе. За что ей большое спасибо. В самом деле, видеть эту халупу во всей красе травнице совершенно не хотелось. Мало ли, что там по стенам или под ногами может ползать.

— Breoga, thaess aep [Лягушка, заткнись], — заворчала Мэйв.

Дера даже не подняла голову, а только тихо пробурчала что-то. Как же ее раздражала эта Старшая речь. И когда эти чертовы эльфы поймут уже, наконец, что она их совершенно не понимает? С этой их быстрой манерой говорить и излишне эмоциональной окраской голоса. Использовали бы уже Всеобщий, как полагается. Или это был просто очередной повод, чтобы показать свое превосходство? Мол глядите, какие мы лихие слова знаем. И это не язык сложный, а вы, люди (или как они там говорили? «Дхоинэ»?) слишком тупые.

«Старуха» тяжело вздохнула и бросила косой взгляд в темный угол, где отчетливо виднелись очертания сгорбленной фигуры девушки. Она уже достаточно давно занималась своими травами и снадобьем для командира, а эта проклятущая все бубнила и бубнила себе под нос какие-то стихи, и совершенно бессовестно действовала на нервы. На кой черт Гроностай отправил ее сюда — Мэйв не знала. Привязал бы к дереву, как обычно поступал с пленными, да и дело с концом. Но за столько-то лет она уж привыкла к тому, что приказ есть приказ, потому лишний раз не оспаривала его «просьбы». Даже несмотря на их особую связь и то, что знакомы они чуть ли не с пеленок. Боги, это уже больше двухсот лет. Подумать только, и как они выносят друг друга все это время? С ее то вспыльчивостью и обостренным чувством собственного достоинства.