Книга Смотритель, страница 28 – Рон Рэш

— Не могу вспомнить название последней дороги, но это грунтовка. Там большой тополь, и нужно свернуть направо.

— Сколько времени занимает поездка?

— Часов семь. Может, чуть больше.

— Вечером Кора заедет проведать тебя. Как я уже говорил, если не будешь успевать, Уиз или Мердок помогут.

— Я успею, – заверил Блэкберн.

Но грузовичок уже скрылся из виду, а Блэкберн все еще не мог найти в себе силы встать со ступенек. «Она не могла умереть», – говорил он себе.

Только мысль о том, что Уиз или Мердок будут рыть могилу вместо него, заставила Блэкберна подняться. Он сходил в сарай за брезентом, потом вернулся за лопатой, мотыгой, трамбовкой и пластмассовым ведром с рулеткой, бечевкой и колышками. Затем сходил за стремянкой. Встав на колени рядом с местом будущей могилы, Блэкберн установил колышек и ногтем подцепил кончик рулетки. Он потянул мягкую тряпичную ленту, словно леску с катушки. Отмерив ровно двести сорок сантиметров, забил второй колышек и натянул между ними бечевку. Забив колышки и натянув бечевку по остальным краям будущей могилы, Блэкберн свернул рулетку с помощью рычажка. Существовали и новые рулетки, размером с навесной замок, без кожаных накладок – просто полированная сталь с кнопкой вместо рычажка. Но пользоваться ими Блэкберну казалось неправильно, особенно сейчас. В отличие от металлической мерной ленты, ткань ложилась на траву очень аккуратно. И после использования она не сматывалась с таким лязгом. Старый способ казался более торжественным, уважительным. Хорошая могила – это все, что он теперь мог сделать для Наоми.

Да и для Джейкоба тоже. Блэкберн представил себе друга, лежащего на госпитальной койке. Наверное, он радуется, думает, что ему повезло выжить и скоро он поедет домой, полагая, что Блэкберн сдержал обещание и позаботился о Наоми. Блэкберн взял в руки мотыгу, покрепче ухватившись за рукоятку, но никак не мог найти в себе силы поднять ее и размахнуться. Приступить к работе значило принять, что могила предназначена для гроба Наоми. Он не выпускал мотыгу из рук, но теперь стоял, опираясь на нее, как на трость.

Иногда Наоми расспрашивала его о работе на кладбище. Блэкберн отвечал, но старался сменить тему, опасаясь, что подобные разговоры могут навести на тревожные мысли о Джейкобе. Но однажды, когда Наоми занималась учебой, она попросила Блэкберна назвать ей слово, которого она не знает, чтобы поискать в словаре. «Обелиск», – произнес он, а потом написал слово и нарисовал камень, объяснив историю происхождения термина. Когда она попросила назвать другие слова, Блэкберн предложил «тимпан», «волюта», «антрвольт», «балясина», и Наоми сверилась со словарем. Оба были довольны тем, что нашли слово, вызвавшее затруднение у самого мистера Уэбстера^[6]. Однажды Блэкберн написал слово «филфот» и рассказал Наоми, что этот символ можно рассматривать как восходящее солнце или крест. Он нарисовал картинку, а Наоми сказала, что ей это больше напоминает солнце. Когда Блэкберн уже собирался уходить, она указала на рисунок и произнесла: «Если что-то случится со мной или с ребенком, обещаешь выбить его на моем памятнике?» Она так серьезно смотрела ему в глаза, что Блэкберну оставалось только кивнуть. Это был обычный страх молодой женщины, собирающейся рожать. Но теперь казалось, что за ее словами крылось что-то еще.