Книга В СССР геев не было!, страница 97 – Ванда Лаванда

— Точнее, только от Маши. Говори прямо, тебе не нужно скрывать от меня ничего.

Старик кивнул: действительно, они знали друг друга достаточно хорошо, чтобы уметь читать между строк поведения и знать о таких нюансах.

— И что ты решил? Насчет квартиры, – Михаил Петрович повернулся к Славе.

— Ничего не решил, – пожал он плечами. – Ну, в том смысле, что я не собираюсь ничего с ней делать в ближайшее время, как и не собирался. И не из-за того, что это мой аварийный порт, или как ты там это назвал?

— Запасной аэродром.

— Да, точно. Просто я не готов продавать вещи, которые мы с Аней наживали годами. Я не в силах перебирать ее одежду, например. Я не могу пока разрушить тот мир и уют, который остался там даже после ее смерти.

Они замолчали и продолжили наблюдать за машинами.

Конечно, Ярослав лукавил.

За те четыре года с момента смерти Анны, квартира изменилась и уже не была похожа на то семейное гнездышко, каким была раньше. Мебель покрылась пылью. Шторы висели на гардинах, как какие-то тряпки. Из-за отсутствия жильцов в нескольких местах на стенах пластами отклеились обои. В трубах испарилась вода, поэтому из санузла тянуло запахами канализации, а в унитазе жил жирный паук. Некоторые вещи были разбросаны, да так и не собраны на места. Некому было следить за уютом и чистотой этого места.

Но Слава этого не знал.

С момента переезда к Гайдуку в дом номер что тринадцать, он больше не возвращался в свою старую квартиру. Если ему нужны были какие-то вещи оттуда, он просил Женю, Диму или Иру привезти их, но сам никогда не ездил. Не видя своей прежней жизни, ему было проще позволить себе свою нынешнюю жизнь и испытывать новые-старые чувства.

— Ты можешь доверить разбор вещей детям, – неуверенно предложил Михаил.

— Абсолютно точно нет! Они не отличат ценности от хлама. Продадут всё за бесценок или вообще выкинут на свалку! – стал возмущаться Ярослав Александрович.

Он представил, как его шеренга старых фотоаппаратов отправится в музей, куча важных радиодеталей – прямиком в мусорку, а огромный гардероб Ани дети отдадут на благотворительность. От такого варварства по отношению к важным для него вещам у Славы аж свело зубы, и он неосознанно потер ладонью нижнюю челюсть. Миша, заметив этот жест, тихо усмехнулся и решился:

— Тогда этим могу заняться я, если хочешь? Буду заезжать после лекций в техникуме в ваш дом, собирать часть вещей и привозить сюда. И уже тут мы будем постепенно спокойно перебирать всё, как разбираемся с фотографиями.

— И тебе это не будет доставлять дискомфорта? – уточнил Ярослав, вспомнив реакцию Михаила на фото Ани. А теперь это не просто старые бумажки-картинки, теперь это вещи, которые они со Славой покупали для своей семейной жизни.

— Знаешь, ради тебя я сношу много неудобных моментов. И если я не готов ехать с тобой в деревню ради твоей обожаемой рыбалки, то могу помочь хотя бы с этим. Тем более, что я хорош в систематизации и классификации, – не без хвастовства объяснился Михаил и тепло улыбнулся любимому.

Пожалуй, не стоило ему объяснять, что за этим, с виду благотворительным предложением стояла и корыстная причина. Михаил рассудил, что постепенное внедрение вещей из старой жизни Славы, а тем более избавление от них, позволит тому легче принять изменения в его настоящем. Что после чистки от физического хлама, Ярослав сможет избавиться и от хлама в голове.