Книга В СССР геев не было!, страница 145 – Ванда Лаванда

— Зачем ты их хранишь? – вдруг спросил Слава, прервав размышления Миши.

— Чтобы помнить, что не только я и моя ревность виноваты в том, что произошло в семьдесят четвертом году, – уже прорычал Михаил, хмурясь.

Решение, как избавить себя от угрызений совести из-за своих поступков, было найдено. Михаил решил попросту сбежать от конфликта. Он подошел к столу и забрал коробку с письмами. Открыв второй шкафчик справа, он засунул руку между полотенец и вытащил оттуда две пачки сигарет и кинул их в Ярослава, которые тот от неожиданности не успел поймать, и они прилетели ему, ударившись в плечо и грудь. Не убирая коробку обратно в шкаф, а прижав ее к груди, он поспешно вышел из комнаты, громко хлопнув сначала дверью гостиной, а затем и спальни.

Слава, поднял одну пачку с колен, зашуршал полиэтиленовой упаковкой, чтобы снять её.

— А ты не пойдешь за ним? – осторожно спросила Мила. Она понимала, что переступила черту не только в отношении Михаила, но и в отношении Ярослава, ведь это была их переписка.

— Нет. Это глубокие раны. Если пойду сейчас, мы только поссоримся, обвиняя друг друга в старых ошибках, – Слава достал сигарету и взял ее в рот, задумчиво пожевывая фильтр. – И ты не ходи к нему. Вижу, ты хочешь извиниться и всё объяснить, но лучше сделать это позже.

Мила тяжело вздохнула и перевела взгляд на другую коробку, с фотографиями. Ярослав протянул руку и взял один снимок. Судя по надписи на обороте, это был шестьдесят четвертый год. Год, когда Михаил окончил восемь классов и поступил в техникум.

— Ну как, подойдет что-нибудь отсюда для нашей идеи? – сменил тему разговора дедушка и посмотрел на внучку.

— Да, я возьму несколько фото, чтобы отсканировать, – кивнула Мила.

Она опять нервно ковыряла ногти. Произошедшее всё ещё не отпустило.

— А что ты решила с университетом? – Ярослав Александрович предпринял ещё одну попытку к смене темы, чтобы отвлечь Милу.

— Подам заявления в разные места… И куда мама советовала тоже. Всё будет зависеть от результатов экзаменов. Куда пройду на бюджет, там и буду учиться…

— А где ты хочешь? – Ярослав сделал акцент на последнем слове.

— Не знаю. Да и какая разница? – голос Милы слегка дрогнул, будто бы она боролась с тем, чтобы не заплакать. – Родители и раньше-то не очень одобряли мой интерес к киноиндустрии. Ведь это не серьезно. Не престижно. И в нашей стране такие профессионалы не пользуется спросом, потому что снимать может каждый, даже какой-нибудь комик, лишь бы были деньги. А после того, как Макс чуть не вылетел из универа, а я призналась, что люблю не только парней, думаешь, они разрешат мне пойти на режиссуру? Просто не станут платить за учебу, которую не одобрят…

— Они – нет, а я могу, – спокойно объяснил свой интерес к учебе Милы дедушка. – У меня есть кое-какие средства, и Миша обещал помочь.

— Ну, явно не после того, как я влезла ему в душу, – горько усмехнулась девушка. – Я его никогда таким злым не видела. Я очень виновата…

— Разве ты его так плохо знаешь? Он не откажется помочь тебе из-за одной маленькой обиды, – Ярослав оперся локтем о стол и опустил голову на ладонь.

— Ты так уверен, что он сможет простить?

— Конечно, уверен. Мне он может простить всё. Сама же прочитала, как я вел себя в те годы? И он простил меня. И моё пренебрежение. И мою отстранённость, и холодность, и жестокость. А тебе и Ире сможет простить, ну, практически всё, – Слава грустно улыбнулся и посмотрел на закрытую дверь. – Знаешь, по большому счету, мы оба виноваты в том, что у нас не получилось остаться вместе… А точнее, были причины для того, чтобы мы расстались…