Книга Ожерелье княжны Гальшки, страница 60 – Александр Мартинович

Отец Антонио тогда поспешил заверить, что постарается оправдать возложенные на него обязательства, на что Лайнец заметил:

— Не позволяйте только обвести себя вокруг пальца.

И вот князь пытается это делать. Притом, как ему самому кажется, уверенно.

— Я постарался, чтобы проблем для вас не возникло. Княгиня Беата говорила, что следует для вас подготовить келью. Она в полном вашем распоряжении, — тем самым дал понять, что ни в чем не будет препятствовать ему во время нахождения в Остроге.

— Спасибо, князь, — поблагодарил отец Антонио. — Да воздадутся старания, Богу необходимые.

— Успехов, святой отец, в вашей работе, — пожелал ему Константин Константинович. — Беседуйте с людьми, но не забывайте, что они православные.

По тому, как это было сказано, отец Антонио понял, что влияние Острожского среди прихожан велико. Он уверен, что католикам немногих удастся перетянуть на свою сторону.

— Благодарю вас, князь, — отец Антонио оставался таким же вежливым, как и Острожский.

Беата при этом молчала, будто все это ее не касалось. И отец Антонио лишний раз убедился, какие сложные между нею и князем отношения.

— А где будет ночевать, святой отец? — спросил Острожский.

— Я выделила комнату, — нарушила молчание княгиня.

— Тогда нет проблем.

Но отец Антонио неожиданно предложил:

— Я бы хотел ночевать в своей келье.

— Там не все готово, — возразил Константин Константинович.

— Мне не привыкать.

— Беата, — попросил Острожский, — побеспокойся, чтобы кто-нибудь провел святого отца.

— Позову Марысю.

— Темновато уже.

— Она возьмет свечу…

Лошади у Сангушко быстры, мысли светлы, а желание одно — быстрее очутиться в Остроге, где ему все до боли знакомо и дорого. Спешит на своем верном коне. Вася едва успевает за ним, а охрана и вовсе в мыслях проклинает тот день, когда свела судьба ее с молодым князем. Утешение только в том, что со временем остепенится, станет более взвешенно относиться к своим поступкам. А пока молод, то и ветер в голове. С ветерком промчаться любит. И ничего иного не остается, как подстраиваться под Сангушко.

Хрипят неистово кони, быстро двигаясь, словно с землей сливаются, а наездники все подгоняют их, и, кажется, никогда не будет конца этой гонке. А князю хоть бы что. Любит он быструю езду. Сам любит и от других этого требует.

Первым не выдерживает Вася. С трудом нагнав Дмитрия, громко кричит:

— Может, остановимся, князь?

Сангушко, который в азарте скачки сначала и не заметил его приближения, удивленно повернул голову на голос, раздавшийся вблизи:

— Что, слаб, мой верный оруженосец?

Васе от этих слов стало не по себе. Обидевшись, он ответил:

— Как можно так, князь?

— Неужели обиделся?

Гордость не позволяет ему признаться в этом, но и молчать нельзя, иначе Дмитрий поймет, что на самом деле так и есть.

— Охрана, князь, с трудом поспевает за тобой, — находит он выход.

— Раз охрана, — Сангушко хитро смотрит на своего верного оруженосца, — так и охранять должна. А то какая охрана на расстоянии?

С этими словами он резко останавливает коня, что тот даже приседает на задние ноги, едва не подняв передние. Следом спешиваются остальные. Несколько минут кони и люди отдыхают, немного позже у путников завязывается непринужденный разговор.

Сангушко любит такие минуты, когда можно говорить ни о чем и вместе с тем обо всем. И тогда все становятся равными, потому что дорога быстро сближает людей, даже те, кто до этого был мало знаком, еще больше тянутся друг к другу. А ему эти разговоры нужны еще и для того, чтобы понять, что у каждого на душе. Уверен Дмитрий, это особенно важно знать, чтобы в сложной ситуации не попасть впросак. А без взаимовыручки не обойтись.