Книга Ожерелье княжны Гальшки, страница 54 – Александр Мартинович

Тихон Петрович на всякий случай отогнал их:

— Еще рано. Расчищайте рядом снег, чтобы яма мельче стала.

Это, конечно, было опасно, но каждый старался отогнать такую мысль. Да и охотничий азарт напоминал о себе. Вместе со всеми старался и княжич. И, как все, не думал об опасности. Даже беспечность проявил. Когда Тихон Петрович приказал отойти, чтобы натравить на волков собак, замешкался. Что едва не стоило ему жизни.

Собаки, спрыгнув вниз, набросились на волков. Те сдаваться не собирались. Внизу в ярости каталось несколько рычащих клубков, что не позволяло добить хищников, потому что можно было попасть в собаку.

Надо же было случиться, что один волк, наиболее сильный и хитрый, все же оторвался от собак, подпрыгнул вверх… Дима, стоявший как раз в том месте, откуда выскочил хищник, не успел среагировать и оказался подмятым под волком. Зубы зверя готовы были вонзиться в горло княжича, но Вася, находящийся рядом, не растерялся и топором, которым рубил жерди, со всего размаха ударил волка по голове.

Княжич только почувствовал, как липкая, горячая кровь залила его лицо, и услышал голос Тихона Петровича:

— В рубашке ты родился. Если бы не Вася…

Вася же, как и Дима, все еще не мог прийти в себя. Не мог понять, почему вдруг оказался в центре всеобщего внимания, почему все смотрят на него, как на героя. Первым осознал то, что случилось, Сангушко. Бросился к Васе, обнял его со словами:

— Теперь мы с тобой братья.

Васе от этого стало не по себе. Он недоумевал, как можно ему, простому парню, породниться с княжичем. Дима развеял все сомнения:

— Всегда будешь рядом со мной, — сказал он уверенно и добавил: — Мой верный оруженосец.

Словно в воду смотрел. С того времени они стали неразлучными друзьями. Особенно сблизились после того, как умер Федор Андреевич, а мать Димы вышла второй раз замуж, став женой князя Николая Збаражскога.

У Димы было двое братьев, но он, старший, стал полноправным наследником. И где бы ни появлялся, всегда брал с собой Васю. С ним и спешил теперь князь Сангушко к своему крестному Константину-Василию Острожскому, с которым, поскольку разница в возрасте у них была небольшая, сложились дружеские отношения. Хотя обычно тот и называл его своим сыном, а Дима иначе как отец родной к нему и не обращался, они были друг с другом на «ты».

Дорога от Сорочей, где находилось имение князя Дмитрия, до Острога была хорошо знакома, поэтому он часто наведывается к крестному. Каждый раз, когда ехал по ней, неизменно испытывал волнение от предчувствия, что впереди ожидают радостные мгновения общения со старшим другом. Да и от того, что с Константином Константиновичем можно говорить о чем угодно, не сомневаясь, что он тебя всегда поймет, а если нужно, то своевременно придет на помощь.

Радостно на душе у Сангушко было не только от предчувствия встречи, но и от присутствия рядом верного оруженосца.

Вася также доволен, что собрались в Острог. Заскучал он в Сорочах. Новых впечатлений хочется.

Князь Дмитрий посмеивается над другом:

— Хочешь, подыщем тебе невесту в Остроге?!

— Невесту? — лицо Васи расплывается в улыбке и он, показывая ровные ряды белых, как чеснок, зубов, соглашается: — Невесту неплохо бы.

— А разве в Сорочах плохие? — допытывается Сангушко.

— Свои хороши, а чужие лучше.