Книга Ожерелье княжны Гальшки, страница 43 – Александр Мартинович

— Сам король?

— Бабушка ожерельем очень дорожила. А когда я повстречала твоего папу…

— Князя Илью?

— Илью, доченька. Так вот, когда я его повстречала, и мы решили повенчаться, бабушка отдала его мне. Я с ним и шла под венец. А после этого никогда его не носила.

— А почему сегодня надела?

— Тебе показать. Чтобы ты знала, когда подрастешь, оно станет твоим.

— И об этом никто не должен знать?

— Как ты догадалась?

— Ты же говорила, что у нас должна быть тайна. А какая это тайна, если о ней все знают.

Беате оставалось только удивиться, насколько дочь рассуждает не по годам серьезно.

— Однако, — продолжала она, — это только часть нашей общей тайны…

— А где вторая?

— А вот! — княгиня сняла массивный перстень и подала дочери.

Гальшка начала внимательно рассматривать его, не пряча восхищения.

— Хочешь, — предложила Беата, — расскажу его историю.

— Да! — глаза Гальшки загорелись.

— Тогда слушай, — княгиня Беата начала медленно, чтобы вызвать у дочери еще больший интерес. — Было это давным-давно…

— Мама, — нахмурилась девочка. — Зачем мне сказка, я не маленькая!

— Это не сказка.

— Сказки всегда так начинаются: давным-давно…

— Просто совпадение. Но то, о чем хочу поведать, на самом деле произошло очень давно. Даже трудно достоверно сказать, когда именно.

Гальшка после этого превратилась в само внимание, а княгиня продолжала:

— Вывезли этот перстень наши предки из Турции. Там он считался талисманом…

— А что такое талисман? — не удержалась дочь.

— Такой предмет, который, если к нему относиться хорошо, обязательно приносит счастье. Так вот, мусульмане считали, что этот перстень владеет некими чарами. Посмотри внимательно, — Беата показала на камень. — Он способен менять свой цвет. Становится то зеленым, то розовым, то голубым. Но не в одном цвете дело.

— А в чем?

— Еще внимательнее посмотри на него. Он не просто розовый. Сам цвет выразительный, а это свидетельство того…

— Чего?

— Что я здорова.

— А если, — Гальшка спохватилась, — не знаю, как и спросить.

— Понимаю, о чем ты, — догадалась княгиня. — Если человек заболеет, то камень тускнеет. Опять-таки, независимо от того, какого он цвета в данный момент.

Гальшка продолжала рассматривать перстень со всех сторон.

— А сам цвет не меняется? — поинтересовалась она.

— Зависит от погоды, времени года. Да и мало, от чего еще.

— И о перстне никому не нужно говорить? — уточнила Гальшка.

— И о перстне тоже, — княгиня замолчала.

Молчала и Гальшка.

Наконец Беата прервала молчание:

— Думаю, когда-нибудь эти два талисмана нам пригодятся, только…

— Только никому ни слова, — догадалась девочка.

Дочь и мать посмотрели друг на друга, как заговорщики.

Письмо было анонимное. И Антонио^[1] не придал ему особого значения, потому что в последнее время часто получал подобные послания. Он примерно знал содержание каждого из них, ибо они почти ничем не отличались. Обычно их писали мужья, которым Чеккино успел наставить рога. Боясь открыто признаться в своем бесчестии, они скрывались под вымышленными фамилиями, а то и вовсе не называли их. Содержание же письма сводилось к тому, что в ближайшее время Антонио за безнравственные поступки ожидают самые суровые кары, вплоть до того, что не знать ему никогда покоя на том свете.

Прочитав подобное, он от души рассмеялся, ибо в загробную жизнь никогда не верил, будучи убежденным, что если и есть там какие-либо радости, так только не любовные. А им он и отдавал предпочтение. И на этом поприще успел пожать немалые плоды. Но если сначала, как и каждый неопытный влюбленный, очень страдал, добиваясь взаимности, не всегда получая то, что хотел, то постепенно понял, что свои усилия прилагает вовсе не там, где следовало. Поэтому перестал пытаться покорить сердца неопытных девушек, которым очень хочется вкусить запретный плод, но боятся, что мама обо всем узнает.