Книга Ожерелье княжны Гальшки, страница 133 – Александр Мартинович

Но как поступить с Гурко? Здесь все сложнее. Есть решение короля, которое нельзя не исполнять. Есть обещание Гальшки, что согласна стать женой Лукаша.

Но дочь и подсказала выход из ситуации. Гальшка вернулась из Кракова в слезах и долго не могла прийти в себя. А когда успокоилась немного, поведала, что произошло. Беата сначала накричала на нее, что совершила такой необдуманный поступок, а когда Гальшка сказала, что все равно не выйдет замуж за ненавистного ей Гурко, решила, что не все утрачено. Можно сказать Сигизмунду, что дочь передумала, а она, мать, не может заставить делать то, что она не желает.

Одно тревожило Беату. Если король еще, может быть, и согласится с ее доводами, то Лукаш слушать не станет. Твердо заявит, раз есть решение Сигизмунда, нужно выполнять его. И ничто Гурко не остановит.

А Лукаш ожидать себя не заставил. Более того, едва появился в замке, стал вести себя едва ли не как в собственном доме. Возмущенная подобной бесцеремонностью и самоуверенностью будущего зятя, княгиня не сдержалась:

— Не кажется ли вам, граф, что вы немного ошиблись?

— В чем? — не догадался он.

— А в том, что это — мой замок.

Другой на его месте поспешил бы извиниться, но Лукаш сразу же начал заявлять права:

— И мой.

— Как ваш? — с таким нахальством Острожская встретилась впервые.

— Разве Гальшка не моя жена?

— Для этого должно быть еще мое согласие.

— Желания короля недостаточно?

Беата не знала, что и ответить, понимала, что правда на его стороне.

— А вы поинтересовались, желает ли быть вашей супругой Гальшка? — ухватилась она за последний аргумент.

— Вы считаете, нужно? — невозмутимо переспросил Гурко.

Княгиня поняла, что Лукаш — не Сангушко с его неопытностью, который единственный выход увидел в том, чтобы Гальшку похитить, да и не Зборовский, исчезнувший несолоно хлебавши. Этот от своих намерений не отступит. Но Гурко все же слабо изучил Беату. Не знал, что можно позволить в разговоре.

Княгиня, окончательно так и не решив, как поступить, услышав, что ни ее согласие, ни Гальшки не интересуют Лукаша, вдруг закричала:

— Вон из моего замка!

Будущий зять опешил. Чего угодно ожидал, но только не этого. В растерянности не знал, как реагировать.

— Не понятно? — Беата подступила к нему вплотную. — Чтобы вашей ноги, пан Гурко, здесь никогда не было.

— Вы за это ответите! — пригрозил граф.

— Я отвечу?! — княгиня перешла на «ты». — Проваливай, зятек, пока не позвала слуг, чтобы спустили тебя с лестницы.

Матерясь, Лукаш покинул замок. Только собрался сесть в карету, все еще никак не придя в себя, когда увидел Марысю. В другое время он, скорее всего, не обратил бы на нее внимания, но теперь, находясь в состоянии возбуждения, мысленно клял тот день, когда решился просить руки Гальшки. Успел даже подумать, что она не такая и красавица, какой кажется многим. Поэтому, заметив Марысю, быстро пришел в себя. Захотелось поговорить с милой девушкой.

— Паненка! — позвал горничную.

Марыся остановилась, опустив глаза, тем самым выражая покорность.

— Не могли бы вы подойти? — Лукаш попросил так умоляюще, что ни одна девушка не смогла бы устоять. Что уж говорить о Марысе, у которой за внешней кротостью пряталась бунтующая натура, легко воспламеняющаяся при одном виде мужчин, независимо от того, были они красивы или выглядели нисколько не лучше Гурко. Да и как горничная могла не отозваться на просьбу гостя княгини.