Онлайн книга «Короткие смешные рассказы о жизни 1»
|
— На здоровьице! В разговор вступил Пирожков. — Гражданочка! – с наигранной серьезностью сказал он. – Просьба у нас вдобавок! Старуха Кудашева, сын которой уже два года как сидел за взлом магазина, с неприязнью относилась к представителям органов. И даже видя, что перед ней не настоящий мент, а сосед через огород, все равно посуровела голосом: — Какая ишшо просьба? — Укажи, в какой стороне невесту искать? Та недолго подумала. — Не стыдно вам. Какие тут невесты? Бабы Маньки да бабы Ганьки. Женатые, а все туда же. В Козловку ступайте! – И закрыла дверь. Посыпал крупными хлопьями снег, посему в Козловку путники торопиться не стали. Укрывшись под амбарным навесом, они принялись брать пробу с собранных гостинцев. — Хороша, – с удовольствием протянул Пирожков. — Какой там! – возразила Красная Шапочка, она же Колька Зайцев, здешний пастух. – Вот у меня дед умел гнать! — Знаем, знаем! – согласился Пирожков. — А из чего гнал, знаешь? Из сливы. Прям пред домом росла. Высокая, пышная. Туалет у нас далеко был тогда. Это надо палисадник пробежать, потом за сарай… Дед стока не вытерпливал. Под сливу ходил. А как деда не стало, так и слива больше ни разу урожай не дала. Такие чудеса. — Святой человек, – задумчиво сказал Чебурашка. Пока путники пьянели, не на шутку взыгралась вьюга. Заморгали редкие фонари. Ветер со свистом сдувал с сугробов пушистые макушки и расстилал по дороге. — Не доберемся, – ослабев от водки, засомневался Пирожков. Он повис на шерстяной шее Чебурашки, который крепче всех стоял на ногах. — Да что тут идти! – заспорил Зайцев. – Километр от силы! — В гору, – напомнил Пирожков. — Да хоть в яму! Тем более пообещали уже человеку. Нехорошо обманывать… холостым всю жизнь… как без бабы… – Зайцев прижался к стенке амбара и почти уснул. Но, как говорят, ни с того ни с сего – выпрямил спину, расправил плечи; взгляд на мгновение отрезвел и наполнился смыслом. Вдохнув морозного воздуха, он воскликнул: — На санях поедем! Сани нашлись на соседней улице. То были знаменитые в округе сани старика Кондрата Мякишева. Каждый Овсень ряженые что-нибудь обязательно вытворяли с ними: переворачивали, заваливали бревнами, скатывали в пруд. Раз пришлось старику стаскивать их с крыши сельсовета. Словом, подстрелили воробья всерьез. И дабы больше с санями ничего не приключалось, дед Кондрат приковал их цепью к фонарному столбу. А сам в сей час (равно как и предыдущие пять), погасив в избе свет, караулил их у окна. Готовый выбежать по первой тревоге, службу он нес в тужурке и валенках. А покуда старушка его была очень уж теплолюбивая и кочегарила с щедрецой, пот с седой головы деда Кондрата тек ручьями. Метель усложнила ему житье. — Не видать ни зги, – жаловался он супруге. – Пойду, что ли, выйду… — Уймись, окаянный! – уговаривала она его. – Кому они нужны, какому… Но дед Кондрат, тридцать с лишком лет отработавший сторожем на дойке, доверился своему многоопытному чутью. И, как оказалось, не зря. Досмыгав до «стоянки», он обнаружил поваленный столб, милицейскую фуражку и глубокие следы полозьев на свежем снегу, уходящие в ночную темень. Ни словами, ни дикими возгласами не передать той обиды, что обожгла грудь старика. — Стоять, гады! – завопил он и, придерживая шапку, кинулся вдогонку. |