Книга Тайна тевтонского замка, страница 44 – Нина Левина

— Думаю, хватит, — проговорила Маша, высвобождаясь из объятий рыцаря — крепких и нежных одновременно.

Она не смотрела ему в лицо, боясь снова встретиться с внимательным взглядом серых глаз, но чувствовала, что её опять охватывает волнение.

— Ты располагайся на первом этаже, а я на втором — отправлю подруге фотки и сменю статус в соцсетях. И вообще, пора спать. День был тяжёлый, я очень устала.

Маша быстро прошла мимо Готтлиба в дом, поднялась в мансардный этаж и в изнеможении опустилась на кровать в одной из комнат. Только теперь отчётливо навалилась усталость, отодвинув на задний план все тревоги и волнения. Происшествие с Кириллом казалось давним кошмарным сном, покрытым туманом времени, и Маша поразилась, что вместо его лица в мыслях невольно возникает лицо Готтлиба, лишь вчера так неожиданно появившегося в её жизни. Она скинула Лене фотографии и, чтобы не звонить и не врать по телефону, кратенько написала о том, как безмерно счастлива. Послала один из снимков Александру в Бранденбург с шутливым сообщением о замужестве и поделилась новостью в соцсетях. Подписчики и друзья мгновенно отреагировали, забросав поздравлениями, и ответ от Лены пришёл без задержки. Помимо сердечек, поцелуйчиков и пожеланий, она прислала свои впечатления о Машином «муже». «Ты просто обязана быть счастливой с таким мужчиной! Красавец! Душка! А как смотрит на тебя! Машка! Да он же влюблён по самые уши! Наконец-то я спокойна — ты попала в надёжные руки! С нетерпением жду знакомства!»

Маша невольно улыбнулась, представив Ленино шоковое состояние, если бы та узнала правду. Но слова о влюблённом взгляде приятно тронули сердце и заставили пристально посмотреть на получившиеся фотографии. Готтлиб действительно не спускал с неё глаз, словно боялся потерять. «Просто ему хорошо удалось притвориться влюблённым», — подумала Маша, закрыла глаза и поплыла в страну ночных грёз.

Солнце тонким, радостным лучом проникло сквозь крону деревьев, заглянуло в комнату, где спала Маша, и пощекотало теплом её веки. Дружный птичий гомон возвестил о наступлении очередного дня с привычными заботами о птенцах и пропитании. Ветер зашелестел листьями берёз, зашумел хвоей, прогоняя ночную прохладу и сырость. Но Маша ещё долго не слышала и не видела всеобщего пробуждения, погружённая в крепкий сон, граничащий с забытьём. Два прошедших дня оказались слишком насыщенными потрясениями для молодой женщины, и нервная система включила защитный механизм сна для восстановления душевных и физических сил.

Маша проснулась лишь поздним утром, когда солнце поднялось высоко, и почувствовала себя совершенно отдохнувшей. Она взглянула на часы и ахнула при мысли, что умудрилась проспать столько времени. «Хотя что тут удивительного, — подумала Маша. — Нет шума большого города, лишь птичий щебет и… Что это за странные звуки?» Она вскочила с кровати, на которую повалилась вчера вечером, не удосужившись даже раздеться, подошла к окну и замерла при виде открывшейся картины. На лужайке перед озерцом Готтлиб, одетый лишь в брюки, с обнажённым торсом, отрабатывал удары мечом. Его движения были точны и стремительны, меч яркой молнией со свистом рассекал воздух, и рыцарь громко выдыхал в такт выпадам. Чёрный крест, висевший на груди, подчёркивал мужественность, крепкие мускулы играли под светлой, незагорелой кожей, покрытой бисеринками пота, выражение лица было сосредоточенным, нахмуренные брови придавали суровости его виду. Готтлиб словно сражался с невидимыми врагами, и Маша невольно залюбовалась движениями его рук, ещё вчера нежно обнимавших её для фотосессии. Неожиданно крестоносец сделал полуоборот, с силой вогнал меч в землю и поднял голову, встретившись глазами с Машей. Суровость во взгляде медленно таяла, меняясь на теплоту и нежность. Не спуская с женщины глаз, Готтлиб отвесил почтительный поклон и произнёс: