Книга Королевская семья, страница 61 – Юлия Чеснокова

— Мартин, я могу поговорить с сэром Джорданом Льюменом, его кавалерами и рыцарями?

— Разумеется. Вы уже достаточно хорошо себя чувствуете?

— Достаточно для того, чтобы суметь постоять за себя и за честь государства.

Никто толком не понял тайного смысла сказанного, поэтому все промолчали.

— Граф, передайте им, что я хочу беседовать с ними через тридцать минут. Я отдохну ещё немного и приму их в кабинете, если вы мне выделите таковой.

— Само собой разумеется, всё что прикажете. Изволите ещё что-нибудь?

— Нет. Теперь я хочу побыть наедине со своими подругами. Зайдите за мной через полчаса.

Мартин Бенк откланялся и спиной вышел из комнаты. Он почувствовал в этой девочке такую силу духа и грозность, какую никак не ожидал. Робин рассказывал о ней совершено другие вещи. Она вовсе не трусливая и не безвольная, и, как он надеется, вполне разумная для того, чтобы всё сейчас решить правильно. Потому что лично он уже не понимал что происходит. На кого стоит класть подозрение и стоит ли это делать вообще? Ведь нож действительно мог быть всего лишь случайностью…

А принцесса осталась ещё поговорить с окружившими её девушками, однако, не затрагивая при этом темы своих подозрений.

В просторной комнате, одну половину которой занимал широкий стол, шкаф с встроенным баром, два кресла и мягкий кожаный диван, а другую небольшая библиотека, находившаяся на некотором возвышении над первой половиной, всё тщательно обговаривали и обдумывали рыцари ордена Стеллы Нордмунской. Некоторые пили виски, другие бренди, третьи предпочитали сохранять ясность мыслей. Первой речи ждали, как и полагается, от графа Льюмана, как от самого старшего, ну и само собой, их предводителя. Он никак не мог начать, потому что не знал, как объяснить сложившуюся ситуацию. Ответы на вопросы стоявшие в глазах мужчин он не знал, но знал одно – все, кто в курсе произошедшего, думают, что это олтернцы покушались на принцессу и никак иначе. Опровергнуть эту гнусную, начинавшую распространяться мыслишку следовало как можно скорее и любыми способами, так сказать, уничтожить в корне. Но в привычках Джордана было всё тщательно, очень тщательно обдумывать, прежде чем совершить какое-либо действие или приступить к утвердительным высказываниям. Поэтому первым сорвался барон Ван Стройер. Августин был горячим, не лишённым лоска юношей, эффектным и экспрессивным, в целом спокойным и умиротворённым, но иногда несдержанным. Особенно когда что-то касалось репутации, чести, его самого или его друзей.

— Что? Никто не заговорит? Я один должен произнести вслух то, что всем уже и так понятно. Нас тут держат за дураков. Нет, вернее будет сказать за козлов отпущения. Надеюсь, это всем ясно?

Тут граф Льюман не выдержал.

— Тише, тише, не поднимай шум и не делай из мухи слона. Нас тут никто ни за кого не держит. Просто никто ничего не может понять, так же, как и мы.

— А мы и не должны здесь ничего понимать. Нас впутали в местные интриги, к которым мы не должны иметь никакого отношения, да вот, не то по стечению обстоятельств впутались, не то нас специально под это подписали. Лично я считаю, что всё было задумано заранее.

— С какой стати?

— Да говорю же я вам, господа, нас и не должно волновать, с какой стати. Они, феирцы, любезные дворяне и гостеприимные хозяева, решили зачем-то убрать свою принцессу, но не захотели нести за это ответственности. Куда легче всё провернуть, когда приезжают налаживать и без того хлипкие отношения двух планет, доверчивые и простодушные, как они думают, олтернцы. Нужно умыть руки и дело с концом.