Книга Королевская семья, страница 174 – Юлия Чеснокова

Сейчас, сидящая у огня, в тёмно-синих материях, шитых серебряными звёздами и полумесяцами, она вполне могла сойти и за чародейку, даже напугать детей и ещё несмышленых подростков. Но принцесса нашла у неё временное убежище от проделок Габи и их последствий, поэтому ассоциировала её с феей или ангелом-хранителем.

— Не видела тебя около полутора лет, а ты стала за него взрослой девушкой, Беллона, – заключила Сивилла, оглядев племянницу при свете тщательней и сев на кресло.

— Да, тётя, я подросла. А вот вы, как и прежде, не меняетесь, сколько вас знаю.

— Всему рано или поздно придёт завершение, настанет и моя пора угаснуть. Просто такова природа, что нескоро со мной это случится. Беллона, каждый раз, как я приезжаю, ты начинаешь заново называть меня на «вы», давай обойдёмся без этих условностей.

— Хорошо, тётя.

— Куда ты шла? Мне показалось, что ты была немного сконфужена тем, что тебя застали.

— О, я просто растерялась. Я узнала, что ты и дядя Вильгельм остановились где-то здесь, и решила вас проведать, да только точных покоев не определила.

— Не лги мне, – Сивилла произнесла эта так спокойно и бестрепетно, будто поправила ребёнка, делающего первые шаги. Её не разозлила неправда, даже не возмутила, она просто указала, что ей не место быть в разговоре. Беллона зарделась. Меньше всего ей хотелось разочаровывать свою любимую тётю.

— Не нужно волноваться, девочка, кто я такая, чтобы наказать тебя или поругать? Просто пойми, ложь – это удел слабых, людей, которым нечего о себе сказать из правды такого, что бы понравилось другим.

— Простите, я всё знаю, но ведь, бывает ложь во спасение.

— Ах, вечное заблуждение. Она не спасает, она на время отводит от нас неприятности, которые накапливаются и потом ударяют со всей силой, разом и в одночасье. Если же сразу признаться в чём-то, пусть самом неприглядном, постыдном, неуместном, мы создаём вокруг себя бурю, ураган, который расставляет всё на свои места и делает сильнее нас же!

Беллона, в который раз, подивилась мудрости этой женщины. Её письма она хранила, как инструкции, как руководство по тому, как и что нужно делать. И вот очередная фраза, которая показалась достойной того, чтобы принять её к сведению, как жизненный опыт.

— Я думала над этим, тётя. Но не всегда есть силы признаться в чём-либо.

— Если дать слабости проникнуть в тебя, то она начнёт поглощать. Да что-то я тебе совсем голову забила всякими поучениями. Ты ещё так молода! Тебе пока это не нужно.

— Почему же, напротив. Когда знаешь, что правильно и верно, можешь избежать многих ошибок!

— Но нужно ли тебе это?

— Что ты имеешь в виду?

— Представь, если бы жизнь каждого была запланированной, точно по расписанию. Все делали то, что им надлежит, не возмущались, не противились, со всем соглашались и никогда бы не ошибались. Как тебе?

— Даже страшно представить. Наверное, это было бы хорошо, но мне ужасно от такой картины мира.

— Скучно, не правда ли? Пойми, природа – это не механизм, её не создали руками, не планировали и не вычисляли, чтобы собрать по схемам, как конструктор, поэтому и нельзя её подчинить ни одному единому закону. Он рано или поздно даст сбой. Всему есть противопоставление: правде – ложь, уму – глупость, а ошибкам – их исправление.