Книга Беллона Карлеаль, или сестра изгнанника, страница 46 – Юлия Чеснокова

Скандал разразился быстро. Уже спустя четыре дня, девятнадцатого января, все только и говорили о том, что произошло между князем МакДжойном и виконтессой Леонверден. Их имена разносились на каждом углу, из уст в уста. Население Риджейсити, Стенбурда и королевского двора разделилось на несколько партий. Одни осуждали Сториана и желали его немедленно наказать, другие винили во всём Габриэль и высказывались за то, что ей не место в приличном обществе, третьи вообще считали, что дворянство требует кардинальных изменений, и неплохо было бы присмирить и его, и её. Находились и такие, кто не придавал происходящей шумихе никакого значения, но они были в меньшинстве. Граф Гордений серьёзно заболел, но обещал появиться на судебном процессе в защиту дочери. Все с нетерпением ждали двадцать второго числа, чтобы услышать вердикт парламента о дальнейших судьбах ославившейся знати. Инопланетные гости давно разъехались, иначе их бы больше волновал тот факт, как приближённые принца и принцессы характеризуют их повелителей. А может, напротив, им было бы всё равно на фаворитов и любимчиков королевской семьи, если это не касалось конкретно её членов.

Беллона не находила себе места, хотя со стороны по ней этого совершено не было видно. Она одиноко и спокойно гуляла по заснеженным паркам, иногда сопровождаемая Дорой, иногда служанкой. Мало того, что ей со дня на день должно было прийти письмо от императора с датой помолвки, так ещё и решалась судьба её подруги. Несмотря на недопонимание, которое было между ними последние недели, принцесса очень беспокоилась, что же станет с Габи. Она упрашивала отца посодействовать в этом деле, уговаривала брата вразумить своего друга, однако тот сказал, что ничем не сможет повлиять на князя, да и не хочет этого делать; Сториан был для него своеобразным авторитетом, на который нужно было равняться, а не перевоспитывать. Беллона могла бы быть и настойчивее, но в какой-то момент что-то её остановило. Ведь если Габи отлучат от двора, ей не нужно будет больше терзаться подозрениями и сомнениями на её счёт. Это лишит её всяких беспокойств и проблем.

Дочь короля находилась далеко от центра событий. В то время как столица гудела переполняемыми эмоциями своих жителей, до неё доходили лишь слухи и сплетни. Виконтесса с отцом на время разбирательства остались там, поэтому им приходилось тяжко. Особенно смелые и не утруждающие себя держаться сдержанно, то и дело выкрикивали какие-нибудь гадости и нелепости, увидев девушку и Гордения. Старик терпел это как мог, так как был уверен – справедливость восторжествует, а Габриэль стала затворницей, твёрдо решив не высовывать носа до самого суда. Она никогда не думала, даже предположить не могла, что люди могут быть столь злы и безосновательно враждебно настроены. Но если князь, в конце концов, получит по заслугам, то она забудет об этих днях, как о страшном сне.

МакДжойн же, с самым наглым и уверенным видом разъезжал по городу туда, куда ему было нужно. Если раньше ему никто не смел сказать слова поперёк, то что уж было делать теперь, когда он осмелился противостоять даже графскому дому Леонверденов! Напыщенней прежнего гарцевал он на своём коне, у ратуши, у домов лордов, в сторону своего имения. Но, как бы ни вели себя участники драмы, осуждаемые и осуждающие, в нужное время, в назначенный час все они собрались под крышей одного зала, где всё должно было решиться раз и навсегда. Беллона с замиранием топталась между укутанными кустами роз. Вот-вот прискачет посыльный с вестью о том, чем же всё закончилось. Его нужно будет перехватить, чтобы он не успел разнести решение лордов по дворцу, в который перевезли и маркиза о’Лермона тоже. Каким бы оно ни было, оно очень огорчит Сержио, а ему сейчас никак нельзя было нервничать и переживать! Что бесчестье подруги, что ссылка друга будет сильным ударом для юноши. Его благородное сердце, чуть не проткнутое Сторианом, всё равно о нём беспокоилось, хоть и меньше, чем за девушку. Именно поэтому от него скрыли всё, что творилось с тех пор, как князь при короле отказался от венчания с Габи.