Книга Амазонка бросает вызов, страница 349 – Юлия Чеснокова

— Мастер Хонбин, а можно спросить?

— Конечно.

— Я думала о буддизме, глядя на адептов… Чему учит непосредственно храм? Чему они здесь поклоняются?

— Ничему. В буддизме нет поклонения, — подобрев после закрытия серьёзной темы, улыбнулся он, снова помолодев и украсившись ямочками на щеках. — Статуя не подразумевает никакую конкретную личность, это образ просветлённого человека, блаженная улыбка на устах, медитативная поза. Когда ученики смотрят на неё, они должны вспоминать, к чему стремятся сами — о своей цели, о том, кем они должны стать. Видишь вокруг миниатюры ступ и рисунки, рассказывающие истории и мифы о Гаутаме и бодхисаттвах? — Я кивнула. — Это всего лишь напоминание о главном: цели, пути достижения и тех, кто должен быть рядом, друзьях, наставниках и помощниках. Буддийский алтарь — это зеркало, в котором каждый должен увидеть себя.

Прозвучал сигнал гонга, и мы вынужденно прервали беседу, подойдя к обуви и засовывая в неё ступни, чтобы отправиться на завтрак.

Комментарий к Вечер 4-го августа и утро 5-го

*Мусин — планета Юпитер.

Сону и Минхёна я не видела до самого обеда, а когда они там появились, то по их порциям стало ясно, что на них наложили епитимью — обязали поститься. Помимо этого бедняг после крошечной доли еды отправили в козий сарай, мыть его и чистить, в то время как настоятель Хенсок вновь угнал животных бродить по просторам монастыря и кушать свежую траву. Подобные наказания жестокими назвать было нельзя, но заставляющими в следующий раз хорошенько подумать прежде, чем делать — да.

Я не замечала между ребятами враждебности, скорее всего они и подрались-то в силу того, что в юности гормоны бурлят, а тут им выхода никакого нет, вот они и срываются время от времени. Когда я проходила по лестницам и видела вдалеке их за дурно пахнущим, но честным и благородным трудом, они работали слаженно и даже болтали с улыбками на лицах, ползая на коленках с щётками в руках.

Событий на Каясан происходило мало, поэтому в беседке только и разговоров было об этой стычке между Минхёном и Сону. Ну и, разумеется, о вмешательстве мастеров, поведение и решения которых все единодушно признали справедливыми.

— Пока я верил, что навсегда тут, то не думал о своих успехах или неудачах, — рассуждал Вернон, — но с тех пор, как меня посвятили в главную тайну, я не могу забыть о том, что рано или поздно наступит день, в который придётся покинуть Лог, а это provokes… провоцирует на мысли, а они, therefore, на действия.

— Поэтому мастера и говорят всегда, что следить надо за мыслями в первую очередь, — сказал Джунхуэй.

— Легко это говорить, — хмыкнул американец.

— Ты думаешь, у них самих это не получается?

— Уверен, — вступился Ямада, — что у них это выходит в совершенстве. Потакать амбициям — разрушать свою жизнь, даже если и не быть золотым. Как говорили мои бабушки и дедушки: дэру куи-ва утарэру. Торчащий кол — сбивают. Выпячиваться — это наживать врагов, не хочешь разрушать дружбу — будь как все, не хочешь проблем — будь как все, хочешь спокойствия — будь как все.

— Слушай, тебя прям с детства под монастырь воспитывали, похоже, — засмеялся Вернон.

— Традиционное общество — само по себе монастырь, там все живут по правилам морали и по неписаным нормам, сформированным общественным мнением. И огромным, громадным опытом предков, живших до нас.