Книга Амазонка бросает вызов, страница 230 – Юлия Чеснокова

Он едва не поперхнулся, закашлявшись и, в мучительном выборе — выплюнуть всё и выглядеть некрасиво, или под страхом смерти, давясь, всё же проглотить, он выбрал второе, до слёз в глазах пропихнув по горлу не прожёванный кусок. Я извинилась, что так резко спросила подобное. Запив всё водой, Чжунэ поинтересовался:

— А с чего вдруг такой вопрос?

— Просто ответь. Прямо, глядя мне в глаза. — Он и не отводил свои от моих, с того мгновения, как окончательно прокашлялся. Слегка опустив брови, чем сделал взгляд глубже, Чжунэ низко произнёс:

— Нет, не изменяю.

— Клянёшься?

— Клянусь. Могу кровью подписать, если нужно, — игриво заиграла на его лице усмешка, и я улыбнулась.

— Как же ты обходишься всё это время без секса?

— Живу мечтой о первом дне твоих каникул.

— Я не поеду с тобой в Сингапур, — сказала я, убедившись, что он ничего в рот не клал. Чжунэ испугано прилип к спинке стула, словно я ударила его через стол.

— То есть… как это?

— Хочу куда-нибудь в другое место. В другое место же можно? — Он расслабился, мотнув головой, как бы говоря «ну ты шутница!». Поправив галстук, Чжунэ кивнул.

— Куда скажешь. Хочешь в Европу?

— Можно и в Европу. В Рим. Столько о нём слышала! Великий город, вечный.

— Афины древнее, можно и в Грецию съездить.

— Нет, правда, — не смогла успокоиться я. Почему-то не удовлетворил меня полученный ответ. — Есть что-нибудь такое, что ты от меня держишь в секрете? — Чжунэ опустил глаза в тарелку, продолжая ужин, и обращаясь как будто бы к нему:

— У всех есть что-то такое, о чём они не рассказывают. Разве у тебя нет подобного?

— Возможно, если это тебя никак не касается, то я тебе и не говорю.

— У каждого собственное мнение насчёт того, что его касается, а что нет, — угрюмее уточнил он, — никогда не знаешь, обидятся ли на тебя за то, что промолчал, или скажут спасибо за то, что не стал говорить.

— Может, поэтому лучше говорить всё?

— Ну, начинай, покажи пример, — раздражился Чжунэ. Я не могла понять, задела за живое, или это его обычная защитная реакция на нравоучения? Он взбрыкивал, как необъезженный конь, по делу и без, и гадать было бесполезно.

— Вот так сразу в голову ничего и не приходит, — не стала усугублять его портящееся настроение я переведением стрелок обратно.

— Ты подумай, я пока доем, — спокойнее, но не без ехидства, бросил Чжунэ, замолчав и насупившись. Ну всё, капризный мальчик проснулся.

— Чужие секреты, конечно, в правдивость не включаются, каждый должен уметь хранить те тайны, которые его попросили хранить… — попыталась рассуждать я, но поняла, что собеседник окончательно выключился из этой темы, и не хочет развивать её. Настолько серьёзен тот преступный мир, к которому он имел отношение, что и упоминать какую-то там правду не хотелось? Или о чём он думал? В верности он мне поклялся, что ещё мне было нужно? Я допила сок в ожидании, когда Чжунэ снова заговорит, но он только подозвал официантку и попросил кофе. Интерес его приковался к линии горизонта за окном, резко жёлтым лучам солнца, ниткой просочившимся под синевой вечера. — Чжунэ, — позвала я. Он повернулся. — У меня сегодня сестра ночует дома, поэтому я не могу вернуться очень поздно, но если её не будет… покажешь мне свою квартиру?

— Хочешь посмотреть, не живу ли я с кем? — прозорливо хмыкнул он. Да, в этом моя задумка тоже была, но, кроме того, мне тоже всё труднее было ждать своих каникул. Я хотела быть с Чжунэ как можно дольше, как можно ближе. Мне хотелось испытать себя, смогу ли я удержаться, оставшись с ним наедине в спальне? К себе домой я упрямо не пускала его. Это был наш, девичий мир, к тому же, бедный и скромный, в котором эдакому принцу всё, наверняка, покажется ужасным, дешёвым и безвкусным. — Поехали сейчас, посмотришь.