Книга Амазонка бросает вызов, страница 195 – Юлия Чеснокова

Он закончил, и я повернула лицо к окну, открывавшему вид на улицу. Это трудно было переварить за мгновение, да и вообще взять, и сделать какие-то выводы. Я пыталась понять, в каком направлении мыслить после узнанного.

— Есть какие-нибудь вопросы? — спросил Чимин. Я повернулась обратно, к нему.

— Да, один. Откуда ты всё это знаешь? — Он мотнул головой, устало пожав плечами.

— Это уже другой уровень информации, за него возникнет повышенная опасность.

— Я так понимаю, и ты, и Чонгук каким-то образом сталкивались с компанией Чжунэ, и что-то не поделили?

— Разве что те самые идеи. Они думают иначе, чем мы. Они живут только для себя, любой ценой, не считаясь с людьми. Мы не считаем это правильным. А ты?

— Жизнь для себя? Нет, конечно, есть же близкие люди, я никогда не хотела заботиться только о себе… Чимин, но у Чжунэ тоже есть близкие люди, родители, семья. Я не могу согласиться с тем, что он абсолютный эгоист…

— Одно дело заботиться о родных, и другое — убить невинного человека, просто так. Чужого, незнакомого. Ради денег или забавы. В той компании такое возможно, Чонён.

— И что ты хочешь от меня? Для чего рассказал мне всё это? — встала я с лавки, поправляя штаны тобока. — Чтобы я рассталась с Чжунэ?

— Я не могу приказывать тебе и распоряжаться твоей жизнью. Если ты не захочешь расставаться с ним — это твоё право. — Чимин тоже встал. — Но кто из вас двоих сильнее повлияет на другого? Это меня беспокоит.

От того, что мне сказали про Чжунэ, я не могла взять, и перестать с ним общаться. Я и до этого подозревала в нём многие дурные качества, и всё-таки со мной, при мне он вёл себя не так, как поговаривали, а таким образом, что это привело нас к отношениям. Так с чего же от новых сомнений я передумаю? Я доверяла словам Чимина, знала из соцсетей, что Чжунэ бывал в Сингапуре и даже вновь туда собирался, знала, что он общается не с лучшими людьми. Но во всём этом сыграла роль та же мысль, что прозвучала в вопросе моего тренера. О влиянии. Возможно ли влиять на Чжунэ, и если при мне он вполне положительный парень, то не значит ли, что я помогаю ему уходить от тёмной стороны жизни? Я уже думала о том, что могу стать опорой для этого слабого в своих убеждениях человека (или человека без убеждений, которому нужно постоянно советовать?), а это ещё сильнее влекло к нему. Если меня не будет рядом — куда он двинется? Разоблачать свои приобретенные знания я не собиралась, даже если бы в этом не было угрозы для жизни, обещанной Чимином опасности. Я всего лишь не собиралась выяснять отношения, по себе зная, что когда прямо и в лоб пытаются читать мораль — это отталкивает, заставляет ещё глубже пойти выбранным путём, из глупого упрямства. Чжунэ тоже упрямый, и если его так настырно толкало ко мне от моих отказов, то не нужно гадать, как он реагирует на другие запретные и непозволительные вещи.

Ну и… Конечно, его поцелуи не стали менее сладкими от слов Чимина. Меня не переставало обжигать его губами, они жгли до самой души, заставляя трепетать и из последних сил сдерживаться, понимая, о чём говорят люди, рассказывая о совершенных грехах и ошибках по причине того, что невозможно было устоять. Когда Чжунэ прижимал меня собой к сиденью машины и начинал зацеловывать, я готова была сдаться, и висела на тонкой ниточке, удерживающей от поражения. Сначала я ещё придерживала его руки, не давая им опускаться или забираться куда-нибудь, но потом мне и самой захотелось касаться его. У меня была возможность трогать Ку Чжунэ! Если убрать в сторону мой прежний негатив к нему, то я всегда осознавала, что это птица высокого полёта, недостижимая, предназначенная для кого-то уровнем выше, чем я. И вот, всё-таки, он встречается со мной, и я могу обнимать его, гладить его плечи и спину под футболкой, тормошить его волосы, которые он перестал укладывать до окаменения гелем, зная, что я всё равно растреплю прическу. Теперь его рассыпающаяся свободно чёлка выглядела проще, мягче и лучше, не оттеняя капризных и презрительных выражений лица, не подчеркивая их. С новой чёлкой Чжунэ стал мне ближе, моим парнем, таким, какой он, наверное, просыпается и ложится, естественный, более открытый и неподдельный.