Книга Полтора метра счастья, страница 20 – Юлия Чеснокова

— Я настолько испортила аппетит этим зрелищем? – тише зашептала я. Неожиданно, Химчан улыбнулся.

— Видишь ли, у меня очень острая память… и проблема моего мозга в том, что он порождает несмываемые ассоциативные ряды. – Взяв меня за подбородок, он подтянул моё лицо ближе, к тому, от чего я оторвалась. – Как ты думаешь, что я теперь буду хотеть сделать каждый раз, когда ты что-либо станешь класть в рот?

Поняв сказанное им, я расплылась в улыбке, осчастливленная тем, что угодила ему. То-то же! Я профессионал в минетах, и плохо не делаю. Высунув язык, я игриво лизнула его перед глазами Химчана. Он остекленело наблюдал, уводя руку с подбородка к уху, проведя пальцами за ним и, в конце концов, положив её на затылок, но не надавливая.

— Ты можешь сам направлять ритм, - подсказала я ему, демонстрируя собственное отсутствие комплексов и помогая ему меня не смущаться. Хотя дело было не только в стыде с его стороны, но и в осторожничанье. Хим не мог по щелчку стать другим, обновленным, да и надо ли было это?

Тряхнув головой и скинув на глаза челку, он скорее убрал её, после чего нагнулся, взял меня за плечи и поставил на ноги, немного ошеломленную сменой вектора.

— Нет, всё-таки я не могу так просто взять и… - увидев мою растерянность, он улыбнулся, тронув кончик моего носа. – Всё в порядке, это, действительно, приятно, но пока я не готов. Да и тебе это не принесет удовольствия.

— Зря ты так считаешь! – опровергла я, скинув через голову футболку и включив воду в душе. Химчан был как будто бы сосредоточен на тексте, но глаза его жутко косили на мои сиськи и ниже. – Мне здорово, когда тебе здорово. Это же логично. Ты счастлив – я счастлива!

— Как я жил без тебя до этого? – сказал он и подошел ко мне, словно мы и не были вовсе голыми. Его тон был возвышенным и в меру сдержанным.

— Дрочил? – напомнила я, захихикав. Он заулыбался шире.

— Нет, я не об этом. – Погладив по щеке, Хим поцеловал меня, легко и чувственно. – До того, как узнал тебя, как встретил. Как я жил, не подозревая о твоём существовании? А если бы мы не столкнулись случайно? Брр… - Мы оба вздрогнули, как от мороза. Я скорее обвила его руками и прижалась к груди. – Меня, и в правду, не существовало до тех пор. Мир казался безнадежным, гадким, неисправимым, где единственной целью были смерть и убийство. Я всегда думал, что совершенно всё кончается смертью, к ней всё приходит, тем или иным образом. И ничего, кроме неё, в поздней или начальной стадии, нет. И вдруг появилась ты.

— И победила смерть! – выставила я руку, имитируя держание в ней воображаемого флага. – Да?

— Не совсем, - огорчил меня он, но сам не огорчился. – Конечно, всё по-прежнему тленно и бренно, но я знаю, ради чего вокруг столько дерьма. Чтобы на этом навозе вырастали прекрасные цветы.

— Но и цветы увядают…

— Как я и сказал: всё тленно и бренно, - повторил Хим. – Но подаренная ими красота вечна.

— Я не красавица, – честно признала я, зная за собой этот недостаток. Я милая и обаятельная, но с первого взгляда на меня не западешь. – Я благоухающий репейник. Цвету неброско, но если не заметить - прилипаю.

— Я помню. – О да, наше первое столкновение было эпичным. Я поистине приклеилась к Химу и не собиралась отваливаться. Да и до сих пор не отвалилась, и не собираюсь. Моё заявление о некрасивости он тоже хотел опровергнуть, но поскольку не был мастером комплиментов, то пошел сложным путем. – Что касается твоей красоты… если бы я сравнивал с кем-то, я бы что-то мог сказать. Но я не могу сравнить. Ты единственная. В своем роде и для меня тоже единственная. А единственная не может быть «самой», «лучше», «хуже» или «красивее», потому что она одна, и всё тут.