Книга Ловушка для хищника, страница 45 – Юлия Чеснокова

— Эн, ну что ты дрынчишь на тонких струнах этой ранимой души? — Бродяга проследил за исчезнувшим силуэтом Лео. — Мог бы сделать вид, что ничего не заметил.

— Чтобы он продолжал действовать украдкой, словно совершает что-то ужасное? Брось, Бин, ему давно пора было этим заняться, глядишь, к нему бы уже и речь вернулась… рычать-то, вон, всё громче умудряется.

— Хотя бы это ему в лицо не говори, — улыбнулся Хонбин. — Да, жалко его голос. Как раньше, бывало, пел под гитару!

— У его девчушки точно сердечко бы из груди выпрыгнуло, — глазами указал на Заринэ Эн.

— Думаешь, стоит называть её принадлежащей ему? Когда пройдём Тибет, мы расстанемся с ней, так что…

— Вряд ли. — Бродяга посмотрел на Хоакина с выразительным негодованием. Как это «вряд ли?» — Послушай… дело даже не в том, что она не захочет отвязаться от Лео. — Заринэ косилась на них, пытаясь причесать волосы под платком так, чтобы их никто не увидел, но ничего не могла понять. В ней стало зарождаться желание выучить их язык. Родной язык её мужчины, который хоть и утерял способность изъяснять на нем, но понимал его лучше, чем фарси. — Она нужна ему, Бин, подумай сам! Он никак не может очеловечиться до конца, а что поможет в этом лучше, как ни нормальная женщина, представительница людского рода? Вспомни, он и до взрыва не решился ни на что такое, а тут вдруг… Нет, нельзя взять и разорвать их случайно возникший союз. Девчонка делает его адекватней, поверь мне. И поставит его мозги на место окончательно, буду надеяться на это.

— Ты что, предлагаешь её тащить до самого Лога?! — изумился Хонбин.

— А почему нет?

— Это мужской монастырь! Там сейчас не меньше двадцати адептов…

— Бродяга, — со злопамятным укором покачал головой Хоакин. — Ведь это ты, а не я, был свидетелем того, что иногда мужской монастырь способен нарушать правила. — Хонбин поджал губы. Он хорошо знал об этом, но считал, что ни к чему хорошему это не привело, то, что однажды туда впустили особу слабого пола. — Хенсок будет рад той, которая раскрыла перед Лео все краски жизни, — витиевато подтрунил Эн. — Как родной внучке.

— Которая с такими темпами принесёт ему правнуков, — хмуро поправил корягой огонь Бродяга.

— Ты что-то имеешь против?

— Помяни моё слово, если это случится, Лео-воина больше не будет.

— Куда же он денется? Бросится в бега от алиментов? — хохотнул Эн.

— Не знаю… испугается, окончательно замкнётся, уйдёт в монахи… я не думаю, что он воспримет это разумно. Да и… мы золотые, Хоакин! Какие дети? Это исключено. Вспомни мастера Хана! Невозможно разорваться на два фронта…

— Его сын сейчас лучший наш лазутчик Хэнаня, и однажды может стать не менее легендарным бойцом, чем его отец, или Лео. Пример неудачный, Бин, он только доказывает, что иногда обзавестись семьёй — не лишнее.

— Не знаю, я не согласен, хоть что ты говори.

— На то ты и Бродяга, — откинулся Эн, потянувшись за чашкой, чтобы налить себе кипятка и всыпать заварки. — И, возможно, тебе просто не нравится Заринэ сам знаешь из-за каких ассоциаций.

— Я стараюсь не думать об этом, — поймав не убежденный взгляд, Хонбин поднял руки. — Хорошо, она мне не слишком симпатична. Потому что меня вымораживает её покорность и узколобость. Я не понимаю таких девушек… девушка должна быть самодостаточной, знающей, чего хочет, имеющей свою голову на плечах, умеющей пользоваться свободой, а ни неведающей, что это такое и невыносящей её.