Книга Ловушка для хищника, страница 35 – Юлия Чеснокова

Заринэ пересекла двор, ступила в проход между торцами двух домишек, вышла на небольшую площадку. Двери постройки, что являлась храмом, были распахнуты. Изнутри падал неяркий, потусторонний свет нескольких свечей, суеверно пригибающих свои огоньки под сквозняками, отчего отблески неровно танцевали на плитках площадки. Девушка решила пойти прямо, не скрываясь в тени стен, чтобы если кто-то охраняет это место, то заранее увидел, куда она собирается, и если туда нельзя — то вовремя остановит. По центру виднелась золотая статуя, совсем неподходящая для святого места. Разве Аллах не запретил изображать людей, животных и растения, дабы человек не пытался уподобиться творцу? Нет, это не храм, это пристанище демонов — джинов. Под оскорбленный и смущенный взгляд Заринэ попала тень, сидящая напротив статуи. Там кто-то есть, кто-то, кто поклоняется этому нечестивому изваянию. Зоркие молодые глаза всмотрелись, и стали опознавать его. Того, к кому были направлены все её помыслы. Лео. Он сидел в покорной позе, молчаливо и обездвижено. Девушка застыла, передумав уходить. Он поклоняется этому истукану с изображением глаз, похожих на его собственные? Уста золотого человечка улыбались. Если это бог Лео, то он ему, наверное, приносит в дар всю свою радость, и тот ею питается, поэтому сам довольный, а Лео вечно печальный и серьёзный.

Ноги сами двинулись туда, приближаясь. Голова Лео приподнялась, прислушиваясь. Видно было, что он заметил чьё-то присутствие, его удивительный слух Заринэ уже давно взяла на заметку. Однако больше он ничего не предпринял, не обернулся, не поднялся. Подождав, когда шаги Заринэ затихли у самого входа в храм, где она остановилась, переступив порог, воин опять опустил голову, уткнув лицо в сложенные ладони. Персиянка стояла диагонально, и могла видеть край профиля мужчины, ровный, красивый, героический. Никто её не прогонял, значит, сюда можно. Но это не мечеть, это вообще неизвестно что с каким-то порочным и полуобнаженным божком! Заринэ неприязненно посмотрела на Будду, о котором ничего не знала. На его шее висело несколько цветочных венков, прикрывающих голый торс. Цветы были свежими и прелестными, но зачем было обряжать в них статую? Скорчив дразнящую и вредную гримасу Просветленному, Заринэ почти ревниво вернула глаза на Лео. Он с таким благоговением разговаривал своими немыми мыслями с этим идолом! Он так покорно склонился перед ним, совсем как перед Заринэ, когда просил у неё прощения. Она бы хотела вернуть тот момент, и всё-таки коснуться его плеча или волос. Но от неё он постоянно сторонился, а перед этим золотым болванчиком сидит и сидит.

Персиянка устроилась поудобнее, скопировав позу Лео. Ругая себя, что смотрит на него, не отрываясь, она закрыла глаза и принялась молиться, пусть это даже не подходящий для обращения к Аллаху оплот. Зная, что мужчина в каких-то пяти-шести метрах от неё, она ощутила тот покой, ту надежность, что сопровождала её весь путь досюда, когда Лео был рядом. Только когда он находился в пределах досягаемости, Заринэ верила, что с ней ничего не случится и всё кончится хорошо. Он её защитник, что бы ни сделал он сегодня — ему она доверяет безропотно, безмерно, слепо. Лео тяжело вздохнул. Девушка покосилась на него. Он ненадолго открыл глаза, но вновь смежил веки. Заринэ пыталась молиться, но ничего не выходило. После каждой строчки она думала о Лео, о том, как он близко, о том, что он непонятен ей и непредсказуем. О чем его мысли сейчас? Так они просидели не меньше часа. Он — пытаясь сосредоточиться и забыть о том, что сзади Заринэ, она — пытаясь не думать о нем, но всё равно только о нём и думая. Если он не может говорить, ей следует научиться понимать его без слов и объяснений, и ей не следует пользоваться тем, что у неё способность речи не утеряна. Он молчит, и она будет молчать. Из солидарности. И чтобы никогда не мешать и не надоедать ему. Она должна предугадывать его желания, как тогда, когда они пересекали пустыню, подавать ему еду, наливать воду, стирать одежду. У них женам положено иногда мыть своих мужей, и если Лео бы пожелал… Заринэ вспомнила его без всего, таким, каким увидела, выйдя из бани. Стройное мощное тело, в шрамах и отметинах боёв — символах сражения со смертью, вызывающее ощущение несокрушимости и восторга, гладкое и влажное, крепкое, способное использовать себя во благо, ради людей, но умеющее быть опасным, в прыжке настигающим дичь. Его рык и хватка пальцев вновь вспомнились, Заринэ запылала, не зная, как заглушить в себе эту страсть. И понимала ли она, что такое страсть и на чем основана?