Книга Ловушка для хищника, страница 18 – Юлия Чеснокова

Её неумение ездить верхом заметилось моментально. Не сумев перейти на рысцу, девушка сразу же затормозила передвижение. Эн готов был подумать над ситуацией, Лео приготовился показывать, как обращаться с поводьями, Хонбин же хотел немедленно, как можно скорее покинуть эти места, мчать отсюда, пока они не нашли бы заказчиков, тех, кто нанял людей, искавших троих путников и убивших Малику. Ему было не до уроков всадничества.

— Тогда ты поедешь с одним из нас в одном седле, — бросил он ей, кивнув на лошадей. Спешившиеся, они стояли полукругом вокруг Заринэ, задрожавшей под покровом паранджи. Её испугала необходимость приблизиться к одному из них. Как это возможно? Нельзя! Нельзя. — Тебе помочь? — нетерпеливо протянул руку Хонбин. Он уже согласен был усадить её перед собой, лишь бы продолжать движение. Девушка отступила, невольно подавшись в сторону Лео, обороняясь им от его товарищей.

— Кажется, она хочет ехать с тобой, брат, — засмеялся Эн, заметив это, и, сунув ногу в стремя, ловко вернулся на круп коня. — Что ж, пожалуй, это лучшее решение. Мы с Бродягой плохо находим общий язык с недозрелыми девочками. — Лео хмуро посмотрел на Заринэ, невольно сделавшую выбор. Его совсем не прельщало ехать с девчонкой бок о бок. Он вопрошающе посмотрел на Хоакина. Тот коварно затряс головой, отчего глаза заискрились фейерверком закатных отблесков, оранжевых на карих очах. — Нет-нет, я её точно с собой не возьму. Разве что могу перекинуть лицом вниз позади, привязав с провизией.

Лео ничего не имел против детей, даже любил их, но шестнадцать лет — это возраст переходный, и любопытствующий останавливающийся на нём взгляд был не тем, которым маленькие девочки рассматривают вокруг себя одинаково всё, от букашек до грузовиков. Чем больше было этих взглядов, тем сильнее замечал он в них то, чего видеть не желал бы — привязанность. Черт возьми, да в связи с чем бы это? Почему она не сторонится именно его? Лео забрался на лошадь и подал сверху руку Заринэ, нехотя, но не проявляя внешнего отторжения. Он хотел бы ей улыбнуться, чтобы показать, что не враг ей, но улыбка — давно забытое для него явление. Каждый раз она давалась ему с огромными усилиями и выходила нелепо, как нервное смущение смешанное с разочарованием. Изредка, когда у них с друзьями выдавался отдых и кто-нибудь рассказывал что-то забавное, он мог засмеяться, беззвучно и недолго, но улыбка требовала чего-то другого, чего в себе он давно не находил.

Заринэ не подала ему руку, теперь отступив и от него. Не имеющий возможности уговаривать, Лео посмотрел на пустившихся потихоньку в путь товарищей. Окинув взором персиянку ещё раз, он чуть надавил на бока животного под собой, и оно тронулось, приподнимая остывающий песок копытами. Впереди замаячили барханы, раскрасневшиеся под последними лучами, прежде чем погаснуть, упав в сон ночной пустыни и став черными, обманно выглядящими так же прочно, как скалы. Девушка оглянулась назад. От временной палатки остались только столбы, задняя стенка из ветхого войлока, да десятигаллонная бочка. А в округе сухой зной, километры песка, никаких ориентиров, никаких людей. Ужас пустыни, что манит безумцев и заставляет держаться в стороне здравомыслящих. Заринэ представления не имела, куда ей идти, домой она не сможет вернуться, а если каким-то чудом и найдёт дорогу, то там ждёт казнь. Она посмотрела в спину удаляющимся молодым людям, выхватила глазами Лео. Не говоря ни слова, она приподняла длинный подол паранджи и быстро побежала, нагоняя его, не успевшего далеко отъехать. Поравнявшись с лошадью, девушка посмотрела на наездника, ожидая, что он заметил её приближение и обернется. Но Лео смотрел прямо. Поджав губы, Заринэ зашагала рядом. Песок проваливался и рассыпался под тонкими подошвами мягкой обувки. Даже копытным было не всегда легко перемещаться по нему, что уж говорить о человеке? Как долго она сможет идти вот так? А если они прибавят скорости? Нужно обратиться как-то к этому мужчине, попросить его взять её к себе. Нет, негодно так делать. Аллах отправляет ей столько трудностей не для того ли, чтобы она всё-таки погибла? Может, того он и желает для неё? Лео натянул поводья и остановился. Посмотрев сверху вниз на упорно топающую Заринэ, он ещё раз протянул ей натруженную ладонь, большую, с длинными покоричневевшими от жары и палящего здешними днями солнца пальцами. Скорее ухватившись за поданную руку, персиянка позволила подтянуть себя, но когда Лео поднял её наверх, она не смогла перекинуть ногу через коня. Когда её посадили до этого в седло в одиночестве, то она свесила ноги в одну сторону. А теперь так сидеть было нельзя — вдвоём можно уместиться лишь сидя друг за другом ровно, либо же убрав седло, но тогда мужчине придётся держать её весь путь, чтобы не соскользнула. Зарине не могла задрать юбку, обнажив ноги до самых бедер, а только так и можно было бы очутиться в позе наездницы перед Лео.