Книга Тигриный лог, страница 70 – Юлия Чеснокова

— Джин, — взяла я себя в руки и решила, что дальше так продолжаться не может. — Не надо так делать.

— Как? — обеспокоенно перестал он улыбаться.

— Ходить рядом со мной повсюду, приближаться, — я попыталась выразить на лице недовольство.

— Но что в этом такого? Мы все здесь всегда поблизости друг от друга.

— Некоторым так не кажется, — я подошла к нему, глядя, как ментор. — Твои взгляды на меня, знаешь ли, говорят не о том, о чем надо. Нас скоро запишут в педики.

— В педики?! — открыл рот Джин, не ожидая подобной развязки. Мы постояли, уставившись один на другого. Парень выдохнул, придя в себя. — Ладно, по-моему, пришло время поговорить по душам.

— Я тоже так считаю. Я скажу тебе, как обстоят дела, если ты поклянешься ответить мне честно на единственный вопрос, — Джин утвердительно качнул головой:

— Клянусь и обещаю сказать всё, что ты захочешь услышать. У меня нет секретов.

— Я девушка, — поставила точку я. Но на самом деле это был скорее пролог, вступление к целой эпопее.

— Это я понял, — вновь наползла улыбка на его губы.

— А теперь вопрос: ты выходил из монастыря в ночь Распахнутых врат? — мои глаза застыли в ожидании на нем.

— Я? Нет, не выходил. В неё же уходят те, кто передумал, а я, как ты видишь, здесь, — я сделала шумное "тпру", опустив руки по бокам. — А в чем дело?

— Дело в той причине, по которой я здесь.

— Признаться, она меня крайне интригует, — заверил Джин, посмотрев между стволами деревьев, чтобы никого не было в пределах досягаемости. Убедившись, что нас не подслушивают, он вернулся к животрепещущему: — Сначала я подумал, что тобой пытаются проверить всех нас, насколько мы прозорливы и внимательны. Но затем понаблюдал за Ханом. Он делает такие вещи, которые откровенно подставляют. Если бы он участвовал в заговоре, то старался бы отводить тебя от разоблачения. Я отмел теорию о том, что все учителя в курсе. Но без ведома Хенсока ты бы ведь не провернула это, верно? Значит, знает как минимум он. Я угадал?

— Ты совершенно прав во всем, Джин, — открыла я для себя приятные стороны разумности и смышлености моего разоблачителя. — Ли и Хан не в курсе, а вот Хенсок меня и пустил… видишь ли, в ночь Распахнутых врат кто-то их монахов выходил отсюда, но вернулся.

— А как ты с этим связана?

— Ну… — начала нагреваться я, несмотря на прохладу. Кожа покрылась красными пятнами от волнения и смущения. — Этот кто-то темной ночью настиг меня, когда я возвращалась с учебы домой. Он поцеловал меня и скрылся, но случайно у него оторвалась нашивка монастыря с рубашки. И я пришла узнать сюда, кто это был… что ж, ты уже второй, которого я должна отмести наверняка. Впрочем, нет, третий. Ходжун тоже не сумел бы провернуть это в темноте. Осталось шестнадцать подозреваемых.

— Мне жаль, что это был не я. — прямо сказал Джин. Я стала пунцовой.

— Тогда, наверное, тебе не хотелось целоваться так, как тому, кто ради этого вынесся отсюда, — нервно хихикнула я, подумав о Рэпмоне. С этого станется.

— Если мне не хотелось тогда, это не значит, что я не хочу поцеловать тебя сейчас, — я не успела заметить, как прижалась спиной к стволу, а Джин стоял так тесно, что его рубашка едва не касалась моей. Его рука легла возле моего лица, а взгляды наши встретились.

— Тебе так кажется, потому что у вас тут нет никаких других вариантов, — обомлев, пролепетала я. — Я очень непритягательная, так что вряд ли ты искренне хочешь…