Книга Тигриный лог, страница 276 – Юлия Чеснокова

— И вы выгнали Джина потому, что он не нуждался больше в Тигрином логе? — недоверчиво изрекла я. А как же книга? А как же приобретенные нелегально знания?

— В том числе, — кивнул Хенсок. Что ж, я не могла не согласиться, что, в отличие от остальных мальчишек, нашедших тут долгожданный приют и влюбившихся в эти места, Джин влюбился скорее в меня и его стены монастыря начинали тяготить. Именно как здорового и способного на подвиги мужчину. Лучше не думать об этом. Иначе начну скучать, и тоже потянет на подвиги. Хм, кстати о них.

— Вы не знаете, где Лео? — поднялась я, складывая посуду (хоть бы в этот раз не разбить её!) и отвечая на чаяния настоятеля тем, что интересовалась его любимым воспитанником. Хенсок не желал во мне легкомысленности, но не желал её для того, чтобы я выбрала Лео, что бы он ни говорил или, наоборот, ни замалчивал. Джин и без того несломленный и сильный парень. Ему не составит труда найти девушку. Так думал настоятель и, похоже, начинала думать я, глотая обиду, что пока я здесь, это вполне может произойти. Но разве, пока он там, я не целуюсь с Лео? Признак растленности моей натуры. Когда я успела стать такой? Ах, кружащий горный воздух, что ты делаешь с моими мозгами? Выветриваешь из них серое вещество. А где проживает нравственность человека? В душе или разуме?

— В храме, — выдал мне секретную локацию Саб-Зиро Хенсок и я, едва не отнеся ответ к своим последним мыслям и запутавшись на мгновение, поторопилась сразу после уразумения с уходом из башни; поспешно отнесла посуду, чтобы поскорее найти Лео. Не знаю, надо или нет обсуждать с парнями то, что между тобой и ими произошло, но мне казалось, что обсудить поцелуй есть смысл. Не в том плане "ну, как, понравилось?" или "что насчет повторить?", а в том, как это отразится на наших отношениях. То есть, следует ли нам избегать друг друга или наоборот? То есть, не лучше ли прямолинейнее вести себя и, раз уж скоро мы отсюда уходим, может… В общем, да, что насчет повторить? И понравилось ли ему? Зачем сочинять красивые и интеллигентные поводы, если честность не менее достойна, и помогает признать, что да — я всего лишь плотски тянусь к самому прекрасному и необыкновенному, благородному, сильному и невинному молодому человеку, которого встречала на своём пути. Я бы хотела тянуться и духовно, но я не представляла, как мы с ним можем раствориться друг в друге, разделить интересы (когда их у него, судя по всему, нет, кроме игрищ с тигрицами по субботам, к которым я, глупая земная девица, рано или поздно могла бы начать ревновать), открыть друг другу души и болтать часы напролёт, когда Лео и два слова-то без желания произносит, накрепко прячет в себе всё своё и понять его я совершенно не в состоянии. Что остаётся при таком раскладе? Восхищаться внешним и только мечтать о том, что где-то в этом всём есть и нечто возвышенное.

Лео сидел немного левее от центра перед статуей Будды, где когда-то чистил чакры Рэпмон. Я знала, что не могу войти так, чтобы он не услышал и не заметил. Он чувствует, что появился кто-то, и, скорее всего, даже чувствует кто именно. Но монах не шелохнулся, пребывая в молитвенной позе и — это я увидела, когда подошла совсем близко, — с закрытыми глазами. О чем он молится? О чем просит, за что благодарит? Как я могу говорить о любви, взаимной или безответной — неважно, когда представления не имею о том, что происходит внутри него. Мне неловко было его тревожить, но ждать неизвестно сколько, когда он закончит, тоже трудно.