Книга Тигриный лог, страница 26 – Юлия Чеснокова

Дотерев тарелки и столы за всеми, я заодно подмела столовую, после чего помыла пол до свежего сияния многовековых каменных плиток. Хотя они и без того были предельно чистыми — перед входом все снимали сандалии, в которых ходили только от здания к зданию. Потирая поясницу, я выползла на солнышко, к той балюстраде, от которой вчера ничегошеньки не было видно. Сегодня обзор на тренировку был, как на ладони. Девятнадцать человек в своих белых костюмах, повторяя за мастером Ханом, простаивая по несколько минут в одной позе, меняли их таким образом, чтобы даже переход из одного положения в другое был определенным и синхронным. В прозрачной дымке высокогорного утра, пронизанного фантичными шорохами там и тут опадающей листвы, я залюбовалась этим изящным действом, заключавшем начальные этапы будущих трудных боёв. Они ведь будут оттачивать драки?

— Нравится? — Я вздрогнула, обернувшись к подошедшему мастеру Ли. Взрослые мужчины более проницательны, не лучше ли онеметь или ретироваться? Он поднял подбородок в сторону занимающихся. — Аннун соги — одна из основных стоек. Ей учатся лет с восьми-девяти, а этим в среднем по восемнадцать-двадцать. Самому младшему семнадцать, а старшим двадцать три. Хотя Чимин и Сандо занимались с детства и неплохо подготовлены. Пигун, Джей-Хоуп и Джеро тоже владеют азами боя. Но всё-таки учить быть самыми непобедимыми и умелыми… поздновато, но ничего. Усиленными и настойчивыми тренировками они добьются нужного результата.

— У них вся жизнь впереди для этого, — философски поддакнула я. — И всё время отпущено на это.

— Ты прав, Хо, — учитель покивал и повернулся ко мне. — А ты к нам как, надолго?

— Как пойдёт… — покряхтела я в кулак, прочистив осипшее от волнения горло. Как только разоблачу одного тут, прихвачу его с собой, чтоб знал, как клятвы нарушать, так на чемодан и «let my people go!» напела я в голове. — До Нового года точно.

— Это же треть года, друг мой! — покровительственно заулыбался мастер Ли. — Ты знаешь основы буддизма?

— Весьма смутно, учитель…

— Тогда нечего просиживать тут просто так! В святом месте надо и духовно питаться, очищаться. Я попрошу наставника разрешить тебе посещать чтения и молитвы вместе с остальными. Ты обязательно побываешь на моих уроках! — не успела я и слова вставить, как возник Хенсок, к которому слету обратился мужчина: — А я как раз хотел идти к вам! У меня есть разговор… просьба, предложение.

— Хорошо, хорошо, — придержал его речь рукой Хенсок и велел мне: — Возьми метлу и, будь добр, приберись на трёх верхних площадках. Листва падает, и откуда только всё время пыль берётся? Да, и, пожалуйста, возьми стопку вещей у меня в комнате. Постирай, хорошо?

Опускаясь на землю с мечтательной передышки, я подумала, что не хватало ещё в этом всём угодить на чтения Трипитак и зубреж Благородных Истин. Когда я школьную-то программу тогда пройду? «Когда-нибудь никогда» — как сказал вчера Шуга о том, что хотел бы выпить вина за обедом, пока я таскала воду.

Лео, как скульптура из черного мрамора, стоял навытяжку у калитки, завернутый в свою повязку на лице, пока я начала мести от ворот, надеясь, что успею завершить уборку к тому моменту, когда надо будет идти готовить обед.

— Погода сегодня — чудо! — потянулась я, прежде чем надолго скрючиться с метлой и мусорными мешками. Потёк как бы монолог. От ощущения безумия не сильно спасало наличие ещё кого-то, всё равно я главным образом говорила сама с собой. — А куда потом мешки девать? Сюда же не приезжает коммунальная служба… — я пытливо посмотрела на Лео. Он неохотно ткнул мне на сараюшку, которая прикидывалась хозблоком. — А оттуда куда? Помои исчезают с помощью божьей? — Лео отвернулся. — Нет, ну не волшебная же палочка его удаляет? Кто оттуда его выносит? — Лео повернулся. — Да не пялься ж ты, как без пяти минут говядина. Хотя, и та мычит, ведомая на убой, — я махнула на него, вернувшись к уборке. Когда я начинала говорить, как моя покойная бабушка — это тревожная симптоматика. Я человек сдержанный, но вот эти правила!.. и этот молчальник!.. и это отсутствие ответов!.. Закружи меня кадриль! Поубивала бы сочинителя устава. Нет, может, тысячелетие назад это было актуально по каким-то причинам, демографический бум, поголовный разврат, что-то, что кричало бы о нужде в запрете общения между мужчинами и женщинами, но сейчас что? Я подняла голову к Лео. — Сюда кто-то заходит за мусором? — Не выдержав моей приставучести, он покачал головой. — Ты выходишь, чтобы отнести его? — Он опять покачал головой. Перебрав оставшиеся возможности, я выдала: — Кто-то подходит к воротам и ты выносишь ему его? — Лео кивнул. — Служители Хэинса, да? — Дарт Вейдер заключительно кивнул и отвернулся. — Вот видишь, можешь же… чего ломаться? У вас там как написано? Что разговаривать нельзя? С жестами-то вроде проблем нет, — За бестолковыми приставаниями к привратнику работа спорилась, и я не замечала, как быстро и качественно мету. — А ты сам буддист? Ой, зря я тогда про говядину-то… это же священное животное, да? А почему ты не ходишь со всеми на занятия? Или уже перерос этих первоклашек? Ты хорошо дерешься? — Но черепашка закрылась в панцире и больше со мной никто на контакт не шел. Лимит исчерпан. Наверное, у этого индивида с кивками, как в аптеке с дефицитным лекарством. Взвешивает по сотым миллиграммов и выдаёт. — Лео! Ну, Лео? — Уперся в окошко в калитке так, будто под ним, как Гаутама под фикусовым деревом (черт возьми, зря я тогда читала местную сектантскую литературу — запомнилось же!), обретет просветление. — Леонардо! — исковеркала я его имя, но и это не помогло. — Да Винчи, блин… — пора было переходить на уровень ниже.