Книга Тигриный лог, страница 257 – Юлия Чеснокова

— Слабыми, глупыми, трусливыми и жадными? — предположила я, зная установки для настоящих мужчин, которые прививают учителя адептам.

— Ты всё сводишь к крайностям! — взметнул руки Хенсок и опустил их под стол, на колени. — Да и, я же сказал, что ничего в этом не понимаю. Вопрос не ко мне. Я знаю наверняка только одно.

— Что же? — видя, что настоятель не торопится с продолжением, пошевелила его я.

— Дарить сердце нескольким невозможно, поэтому больше всего я ругаю и презираю в мужчинах качества распутства и неопределенности. Если ты не можешь выбрать одну женщину и хранить ей верность, то о каком постоянстве в делах с тобой можно говорить? О какой верности долгу? Мужчина либо однолюб, либо подлец, — я внимательно замерла, видя, что это не конец. А концовка предназначалась именно мне, бойко отчеканенная Хенсоком: — То же самое касается женщин. Вот всё, что я знаю о требованиях к ним.

Он смотрел мне в глаза. Чем дольше это длилось, тем сильнее наливались мои щеки жаром, мне становилось стыдно и неловко. Подарить сердце только одному, иначе… если парень при неразборчивости связей — подлец, то я представляю, какой эпитет подобрал Хенсок для дам.

— Не все способны любить всю жизнь одного человека, — пробормотала я.

— Я не говорил о всей жизни, я говорил о единовременности. — уточнил дедушка, ещё хитрее прищурившись. Плечи мои невольно приподнялись, стремясь к мочкам ушей. — Конечно, любовь может пройти, не всем дана сила духа на столь крепкое чувство, что оно заполнило бы жизнь от и до. Да и не всем везет найти того, на кого стоило бы положить свою жизнь. Это не шутка, полюбить раз и навсегда. Но если никого не любишь, или неуверен, то нельзя тонуть во лжи, тешить кого-то надеждами, бежать за двумя зайцами, обманывать другого и обманываться самому, — мне казалось, что он хоть и говорил в мужском роде, предназначал это послание мне. Джин и Лео, Лео или Джин? Так что же, Хо? Джин или Лео? Кто тебе нравится больше? За кем ты пойдешь отсюда? Вот что я слышала в словах Хенсока. — Ты согласна? — как бы подтверждая мои мысли, спросил он. Поджав губы, я опустила глаза. Что я могу ответить? Да, согласна, я тоже хочу, чтобы парень, которого выберу, любил меня одну и больше никого, не засматривался на других, и, конечно, не выполняй он этих условий, я буду ревновать, злиться, и считать его недостаточно любящим. Но разве при этом я задумалась сейчас над своим поведением? Вернее, сейчас-то, под руководством Хенсока, задумалась, а где была до этого? Витала в облаках? Я смотрела на Лео, на Джина, на Чимина и Джеро, я думала о них, обмозговывая, кто лучше, кто больше нравится и чем нравится вообще. Разве это ни есть уже признак морального распутства? Я пришла сюда узнать о том, кто украл мой первый поцелуй, всего-то. Узнать для того, чтобы, возможно, полюбить этого юношу и жить с ним до конца дней своих долго и счастливо — так я видела эту ситуацию, когда вошла в Тигриный лог. А что же вместо этого? Я поцеловалась уже и с Джином, и с Рэпмоном (пусть и не по своей воле), едва не сподобила на это Лео (или всё же сподобила?), пересмотрела половину адептов голыми, себя показала немало кому (пусть и то, и другое без желания, по необходимости). И всё несется дальше, такое интересное, увлекательное, и я не останавливаюсь, а слежу за событиями и радостно в них участвую, потому что это разнообразит мою жизнь и приносит удовольствие, пусть не без переживаний и с тревогами, но всё же. Просто потому, что я не имею смелости сделать то, чему учатся адепты: определиться. Им внушают эту мысль о постоянстве во всем, о том, что ты должен знать четко, чего хочешь и к чему стремишься, не ради себя, а ради как можно большего блага для как можно большего количества людей. Итак, возвращаясь к моему выбору: Джин, Лео, или узнать, кто поцеловал меня? Начнем с последнего. Это даст мне удовлетворение, но ничего больше. Да и кроме меня никому ничего не даст. С этого пути — пути разгадки и опознания, — меня сбили двое других, Джин и Лео. Что было бы, если я ушла с Джином? Возможно, я стала бы с ним счастлива. Это всего лишь возможность, но с большой вероятностью. Я сделала бы то, что нужно для меня самой. А теперь последнее — Лео. Он нужен и мне, и миру, людям. Но из-за одной меня он задерживается здесь. Если я уйду с ним, это будет не для меня, потому что с собой он никого не зовет. "Со мной некуда идти" — только что сказал он. Некуда, но есть зачем.