Книга Тигриный лог, страница 203 – Юлия Чеснокова

Как же я запуталась в этом всём из-за того, что обнаружила какие-то чувства к нему. Моя влюбленность — я могу гарантировать, что она навсегда? Могу отвечать за её нерушимость? Или, едва почувствовав, что мне будет приятно, обрати на меня внимание Лео, я стану пытаться переменить течение всей его жизни? Конечно, глупо верить, что это получится, крайне самонадеянно. Но представим на минуту, что это вышло. Лео полюбил меня, плюнул на пресловутый долг, забыл об уставе, заповедях, воспитании. Во-первых, это уже будет другой Лео. Он так и сказал, что то, какой он здесь — останется лишь в моих воспоминаниях. Что бы ни произошло вне стен, будет другим. Да и я там буду другой. Поступлю в университет, пусть даже полицейскую академию. Я тоже буду служить человечеству и добру. Борьба со злом. Это манит, тем более примером моих временных братьев. Все они однажды окажутся снаружи, и пускай не запрещено обзаводиться семьёй и возлюбленными, всё же нелегко совмещать полную отдачу себя другим и жизнь в своё удовольствие, с теми, кого любишь, кем дорожишь. Могла бы я рисковать собой, зная, что дома ждут дети и возлюбленный? Это неразрешимый вопрос, но сразу же становится очевидно, что при наличии ценного груза дилемма появляется, а когда груза нет — нет и дилеммы.

Вечером я шла менять постельное бельё в башню к Хенсоку. Из прачечной, прогулочным шагом, я топала погруженная в свои мысли, которых становилось всё больше. Когда на меня наворчал Сандо, рядом появился Джин и вытащил меня из той ямы, в которую меня загнало осознание собственной непричастности, а теперь я в овражке бесполезности, а протянуть руку некому. Джин отдалился и более не пытался искать встреч наедине, свиданий. Он свободно общался, улыбался мне и даже уделял внимание, но не было ничего из того, что было раньше.

Поднявшись по лестнице, я вызвала какой-то переполох, словно перед моим появлением занимались чем-то неприличным. Хенсок встретил меня стоя, а за его спиной, правым боком ко мне, напряженно держался мастер Хан.

— А, это ты, мой мальчик, — улыбнулся настоятель, посмотрев на стопку из простыни, наволочки и покрывала на моих руках. — Всё нормально, он в курсе, — сказал дедушка учителю, но тот и без того расслабился, разглядев меня.

— Я знаю, — сухо изрек он и развернулся прямо. Его левое плечо было оголено и, почти на сгибе, над подмышкой, багровела темная метина. Округлив глаза, я поняла, что это пулевое ранение. Как бы ни фальшиво их изображали в фильмах-блокбастерах, но достаточно характерно, чтобы распознать, не видя до того вживую.

— О боже, что с вами?! — ахнула я, обеспокоившись о мужчине.

— Ничего страшного, — отверг он моё волнение выражением лица и сел за столик, на котором я увидела бутыльки и бинт. Старик перевязывал его, приглядывая за раной, чтобы не загноилась и заживала ровно. Так вот почему Лео продолжал занимать его место! Хан был травмирован где-то… разве не к семье он уезжал?

— Я думал, — положив принесенное на стул, промолвила я, — Что вы уходили отдыхать… к родным…

— Я отдохнул немного, — натянуто улыбнулся Хан. — Но заглянул на обратном пути по делам, — и тут на меня снизошло озарение. Ведь эти дела ждут всех выпускников! Каждый из них имеет возможность поймать пулю?! А если он не будет так везуч и угодит под более меткий выстрел? И Лео… он первым из всех попадёт под угрозу, потому что выходит уже скоро. А Хонбин? Он где-то уже рискует и сражается. А я? Полиция всегда в опасности, борясь с преступностью, а туда меня и направляет случай. Носить оружие, уметь с ним обращаться, биться до конца. То, о чем я думала — о жертвенности и опасности, неприкрыто предстало передо мной в образе Хана. Но я не усомнилась в том, что хочу заниматься тем же — я запереживала о ребятах. Я не хочу, чтобы кто-то из них погиб! Не хочу им боли и ран!