Книга Тигриный лог, страница 175 – Юлия Чеснокова

— Чья это песня? — в шуме их восторгов, я подтянулась к Лео.

— Её сочинил Хонбин, — тихо и осторожно ответил он. Вот как! Тот обаятельный юноша ещё и стихоплет?

— Она замечательная… Вы, наверное, были очень хорошими друзьями? — сделала вывод я. Он кивнул. Что ж, а на этом можно было бы всё и построить, чтобы вытянуть его из Лога. Неужели он не хочет выйти отсюда, чтобы встретиться с теми, с кем провел полжизни плечо к плечу? — Ты знаешь, где они, чем занимаются? — Лео кивнул. Вот как? То есть, связь с внешним миром имеется. Через Хана? Или по ночам посетители приходят сюда чаще, чем я знаю? Болтовня между монахами распространилась тотально, и нас с Лео, если говорить не повышая тона, уже не слышали. — Ты не хочешь заниматься тем же, чем они? Они ведь убивают, да? — он никак не стал подавать вида, что уловил вопрос. — А другими делами ты не имеешь права заняться, если выйдешь отсюда? — Безразличие, игнор, сообщение прочитано, но абонент был в сети пятнадцать минут назад. Ничего нового. — Ты предположил тогда, что я хочу, наверное, чтобы ты ушел отсюда, — я вздохнула и, выпрямив затекшие в одной позе ноги, шепнула Лео близко-близко к уху: — Я не хочу, чтобы ты ушел, пока я здесь. Мне без тебя будет очень-очень плохо. Потому что ты и мне друг тоже, — я быстро пожала ему руку, лежавшую на гитаре, пока никто не смотрел. — А друзей не бросают, правда?

Когда пришло время укладываться, а это произошло не раньше, чем далеко за полночь, я принялась расстилать свою подстилку, но Лео положил на неё свою ладонь, не дав продолжить.

— В чем дело? — приподняла я брови. За спиной уже сопел Ви, и мне не хотелось разбудить его перешептыванием.

— Это неправильно, — выдал молодой человек.

— Что? — прошелестела я. Мы едва слышали друг друга, шевеля губами, чтобы никто не вторгся в тайные переговоры.

— Спать среди них. Для тебя. — я оглядела тлеющие угли, на которых Шуга вдоволь нажарился хлеба и, удовлетворенный, заворачивался в одеяло возле Ви и Рэпмона. От этих переливающихся рубинов золы шел жар, обещающий по чуть-чуть подогревать нас до восхода солнца. Да и, чем кучнее, тем теплее, от дыхания и естественного обогрева тел.

— Что в этом такого? Я же лягу отдельно!

— Вон там! — указал Лео в сторону, где я точно не соприкоснусь ни с кем во сне.

— Там холодно! Я околею! — я подползла, чтобы жаловаться ему прямо в лицо. — Ничего не случится! Они воспринимают меня, как своего собрата.

— Не все. — Да, Джин. Но не полезет же он ночью через всех и при всех?

— Слушай, Игнатий Лойола*, я не лягу спать у черта на куличиках, потому что это, по-твоему, морально соответствует облику обители. Мне важнее моя задница, которая, если я её застужу, доставит мне кучу хлопот с врачами и лишит возможности обзавестись детьми, — Лео утихомирился, сев и задумавшись. — Не знаю, как ты относишься к детям, но я хорошо, и в планах на них надеюсь, так что я сплю тут!

— Я люблю детей, — прошептал Лео. Мне показалось, хоть я и ничего не видела в темноте кромешной, что он озарился полуулыбкой. Дети и животные — вот всё, что его радует. О ком-нибудь другом я бы сказала что-то нехорошее через педо- и зоо-, но не в эту сторону. Он их реально любил и умилялся, как и положено взрослому и превосходящему человеку относиться к тому, кто слабее и беззащитнее. Что-то внутри меня подсказало, что он невольно тянется быть героем, какого ему не хватало в своём детстве. — Я посторожу, — решил для себя он.