Книга Тигриный лог, страница 167 – Юлия Чеснокова

— Я нашелся сам, — напомнил Джин и, захватив меня в объятья, прижал спиной к своей груди. Мне стало всё равно на то, что я ощущаю задницей и на то, что это что-то требовательно возбуждено и угрожающе упирается в меня. Я уже видела, как это выглядит у мальчиков, и, пусть они отличаются в мелочах, ничего такого страшного в них нет, этих мужских членах. Особенно, когда мужчина владеет собой. Вот я, по-моему, собой уже не владела вовсе. Поэтому я обернулась через плечо и, прикрыв глаза, потянулась губами к губам Джина. Потянулась, и не дотянулась. — Нет, — я открыла глаза. Он отвел лицо. Меня вмиг обуяла ярость и я, высвободившись из его рук, отплыла на другой край. — Пожалуйста, не смотри на меня так… ты не понимаешь, что поцелуй — это воронка, из него уже не выкарабкаться. Если я начну целовать тебя… мне лучше сразу собирать чемоданы. Я не выдержу больше, Хо. Нет. Твои губы… знаешь, я могу спорить, что если я овладею ими, то я не остановлюсь, пока не овладею тобой полностью. Поэтому не надо, — я всё ещё была зла, пыхтя и обижаясь. Я хотела его! Не зная, что конкретно принесет мне секс, я желала испытать его с Джином. — Пожалуйста, закрой глаза, я вылезу, — я исполнила его просьбу и даже больше — отвернулась. Плеск закончился и, подождав немного, я вернула взгляд на место.

— И не думай ко мне больше подходить! — За меня говорила досада. Я понимала его, и всё знала, о правилах и устоях, но мне так хотелось одного единственного поцелуя!

— Ты права, — кивнул он. А это поразило меня ещё больнее. Как, он больше не подойдёт? Я же не для этого сказала! — Это всё становится слишком опасно. Мы заигрались… нет, я заигрался. Прости. Нет, я не играл вовсе, а хотел испытать себя… или оправдывался испытанием, чтобы поддаваться искушению? — Я ловила прощально его обнаженный торс, постепенно закрывающийся под одеждой. — После таких забав ночи бесконечно долгие. Раньше, когда мне нравилась какая-то девушка и я, ещё не добившись её, строил планы перед сном на день грядущий, как же завоевать её, получить взаимность. А теперь я гадаю, как же мне превозмочь себя, чтобы не строить планов, чтобы ничего не делать. Как не пытаться очаровывать тебя, а смириться с тем, что ничего не изменится? Что ты не должна в меня влюбляться? И мои попытки ходить вокруг да около никому легче не делают.

— Да, будет лучше всё прекратить, — подтвердила я, чтобы не выглядеть брошенной. Господи, брошенной! Будто я встречалась с кем-то. Будто могла хотя бы надеяться на что-то в этом логове замурованных страстей. — Станем держаться подальше друг от друга.

— Зачем же так радикально? — печально, но с нотой самоиронии, сказал Джин. Он успел подпоясаться, когда влетел Шуга. Увидев его, он затормозил. За его плечом застопорился Ви.

— А, ты тут! — Сахарный обратился ко мне: — Не приставал?

— Что ты! Я ему явно безразлична, — скорчив надменное лицо, погрузилась я выше ключиц. Джин бросил на меня недовольный взгляд, говорящий "ну зачем ты так?". Да, зачем я так? Я обещала себе делать всё, чтобы не причинять лишние хлопоты и страдания, но я желала любви и внимания от того, кто не имел права пока их дарить. Вспомнив о Хане, я на мгновение прокрутила перед взором целую жизнь: дождусь Джина, выйду за него замуж, он будет приходить ко мне и нашим детям с Каясан. Идиллия. Нет — утопия.