Онлайн книга «Тигриный лог»
|
— Вот так и стал, — прозвучавшим эхом из преисподней смешком в воспаленном простудой сознании среагировал Хенсок и исчез. Коварный старикашка! Хотелось устроить тебе взбучку, но если ты старался для того, чтобы наладить жизнь Лео, то я тебе прощаю. И да, с ним мне будет приятнее. Или с Чимином, или Джином, и Джеро, и Джей-Хоупом… я вновь вырубилась, утомляемая нависающей из всех углов темнотой. Заелозив по кушетке от жары и скинув с себя одеяло, я ощущала, как голова не в силах приподняться и болезнь всё ещё бродит во мне. Веки налились свинцом, горло саднило и ломило кости, как всегда, когда температура тела скачет туда-сюда. Превозмогая себя, я приоткрыла глаза. Глядя на основание свечи, рядом сидел Лео. Я даже не слышала, когда он появился. Сколько времени прошло? Уже поздняя ночь? Заметив моё пробуждение, он снял у меня со лба нагревшееся полотенце и, намочив его в тазу, отжал и положил обратно. — Спасибо, — прошептала я. — Есть что-нибудь попить? — он взял со стола чашку с какой-то пахучей жижей и подал мне. Не слишком осторожничая, я взяла чашку из его пальцев, касаясь их, но он даже не дернулся. Выполняющий обязанность няньки, Лео не нарушал никаких законов и был спокоен. Я тоже расслабилась благодаря этому. Выходит, пока я разваливаюсь, то могу позволить себе лишнего? То есть, большего… А нет, лучше лишнего. Как сказал Шуга, в состоянии аффекта можно всё! — Мне так плохо… — закатила я глаза, сделав несколько глотков. Лео забрал чашку. — Я вся горю… у меня сильный жар? — парень посмотрел на меня, оценивающе и робко. Щеки у меня точно пылали, но как ещё он мог это определить? Градусников не виднелось. — Потрогай мой лоб, на нем жарить яичницу можно, да? — занеся руку, Лео с остановками и подвисанием, как инсталляция программы, приближал её к моему лицу. Чтобы не смущать его, я прикрыла веки. Давай, хикикомори, решайся! Если Хенсок позволил мне обитать в монастыре взамен на услугу по твоему растлению, я не могу его подвести. Полотенце исчезло, и на лоб опустилась такая же холодная рука. Я открыла глаза, не сильно их тараща. Всё-таки почти умираю, надо вызвать жалость угасающим видом. — Ну, как? — Лео пожал плечами, словно извиняясь. — Ты не умеешь определять температуру? — слишком бодро изумилась я и, скрашивая эффект, закашлялась, чихнув для убедительности. Не к месту захотелось смеяться. — Потрогай ещё. Сейчас лоб только нагреется немного после полотенца. — У меня руки были в холодной воде, — опустил глаза Лео, поднеся сжатые кулаки к губам и дыхнув на них. — Поэтому… я всё чувствую горячее. — Тогда померяй старым бабушкиным способом, — Я с собой сюда принесла все ретро-знания, на все случаи жизни. И они пригождались. Привратник непонимающе на меня воззрился. — Ну, как мамы и папы всегда проверяют? — лихорадка на меня определенно влияла и без подыгровки. Я поперла в наглость. — Губами ко лбу. — испугавшись, что ужасну его своим предложением, я покряхтела и уронила голову. — А если у меня уже все сорок градусов? Надо что-то предпринять… как же жарко! — спихнула я одеяло в ноги и развалилась звездочкой в хакама и рубашке. Если бы я была красива или знала о каких-то своих физических достоинствах, может, я бы попыталась приобщить Лео к тому, что общение с женщинами приятно, попыталась бы влюбить его в себя — а почему бы нет? — но такая, какая я была, неопытная и неинтересная, я могла лишь по-дружески снимать с него психологическую блокаду предубеждений. Знать бы ещё, чем они вызваны. — Не хотела бы я тут откинуть копыта, — я опять открыла глаза и посмотрела на сиделку. — Хотя бы потому, что мои родители умрут от стыда, когда узнают, откуда доставили мой труп, — я не слишком говорлива для больной? Но не язык же у меня болит! Всё нормально. — А твои родители знают, где ты? — Лео отвел от меня глаза и покачал головой. — Прости, я даже не поинтересовалась сначала, есть ли они у тебя. Они живы? — Лео пожал плечами, выказывая полную неосведомленность на сей счет. Бедняга! Ещё одна сирота. — Ты вырос в детском доме? — парень стал напрягаться и сутулиться. На лицо набежала тень и я поняла, что вот-вот он вернётся в состояние "ничего не вижу, ничего не слышу". Надо срочно исправляться. — Я вся пропотела насквозь, мне бы рубашку сменить… не подашь свежую одежду? — кивнула я на тумбочку. На этот раз всё было правдой. Я спиной чувствовала, как прилипаю к простыне, и дальше спать в таком виде, конечно, нельзя. Лео достал ночной халат и протянул мне. Я взяла его в руки и стала садиться. Итак, надо снять с себя рубашку, под которой ничего нет, и хакама, под которой одни трусы. Лео сидит на стуле, куда его посадил Хенсок и не думает о том, что мне будет неудобно. Попросить его отвернуться — сконфузить его и напомнить лишний раз, что я девушка, от которой надо дистанцироваться. Ну почему у меня не прекрасная пышная грудь и не шикарные округлые бедра, чтобы с чувством собственного достоинства продемонстрировать это всё, как бы невзначай, противоположному полу? А, гори всё синим пламенем! Без предупреждений и лишних разговоров, я распахнула рубашку и, стянув её за рукава, сцепив свои зубы, чтобы не щуриться от стыда (впрочем, мои маленькие сиськи тут не увидит скоро только Ходжун, и то по причине плохого зрения, а не отсутствия возможности), протянула Лео, чтобы он откинул её подальше. Глядя мимо меня, он выпучил глаза и, молчаливо давясь своими размышлениями, монах принял всученную ему тряпку, но так с ней и застыл. Я накинула на себя халат и, запахнув на груди, вытащила из-под него хакама. — Я подумала, что раз ты не видишь во мне женщины, как признался настоятелю, то нет смысла просить тебя отвернуться, да? — задним числом поинтересовалась я. Лео всё ещё сидел, как обмороженный. — Мы же братья. Ты мальчик, я мальчик… |