Книга Поперчить посахаренное, страница 70 – Юлия Чеснокова

— Это Джинни… — поднеся экран впритык к глазам, чтобы опознать надпись, обернулась она к Бобби.

— Не поднимай! — парень прищурился. — Хотя нет, она наверняка хочет убедиться, что я тебя не сожрал.

— Скорее я тебя, — улыбнулась Дохи, похлопав себя по животу. — Самые аппетитные твои части бы уместились.

— В общем, подними и скажи, что всё в порядке, но она тебя отвлекает, ты занята! — Девушка подняла и, понизив голос, будто снова находилась где-то под столом, поздоровалась, в ответ услышав от Джинни предсказуемые вопросы о том, довёз ли её Бобби до дома и всё ли в порядке?

— Да, всё хорошо. Ничего он со мной не сделал! Поговорим попозже, ладно? Я занята немного. Всё, пока-пока! — Дохи положила, повернувшись к Чживону с немым вопросом — правильно ли всё сделала?

— Ты ответила так, что можно подумать, будто ты всё-таки дома. Ты должна была дать понять, что ты ещё со мной.

— Прости, я растерялась.

— Ничего страшного, — Бобби достал свой телефон и набрал там сообщение: «И не звони ей больше сегодня. Отвлекаешь». Отправив послание на номер Джинни, он потянул Дохи к тренажеру. Когда она вступила на беговую дорожку, раздался писк.

— Это смс-ка, — вернулась девушка к телефону и, снова клюнув в него носом, потому что иначе бы не сумела своим зрением разобрать ни единого слова, прочла крик подруги: «Ты что, всё ещё с ним?!». Бобби выхватил у неё сотовый и прочитал тоже, после чего улыбнулся, выдав громкое басистое «ха!». Нажав на вызов, он дождался, когда по ту сторону скажут «алло».

— По-моему, я ясно дал понять, что отвлекаешь.

— Бобби, ты с ума сошел? Не смей причинять вред Дохи!

— Вред? Никаких канцерогенов и генномодифицированных штук. Я буду причинять ей пользу всем натуральным.

— Бобби!

— Пока, Джинни, — бросил он и отключился, выключив телефон захваченной в плен начинающей спортсменки. Он знал, что на его собственный аппарат Джинни никогда звонить не станет. Попавшая в его лапы не смогла не расплыться от замысловатых фразочек молодого человека, брошенных её подруге. — Так, надеюсь, что больше нас не побеспокоят. Запрыгивай на дорожку.

— Давай я лучше на неё присяду, как принято, и пойду, — поморщилась студентка.

— Мне достать хлыст? — грозно поставил руки в бока Бобби. Дохи зарумянилась, почему-то глупо хихикнув.

— А у тебя есть?

— Я смотрю для кого-то это наказанием не представляется. Что ж, перейдём от кнута к прянику, — Бобби запихнул девушку на дорожку ещё раз. Та нехотя встала на неё, и он нажал медленный запуск в режиме прогулочного шага.

— Пряник? Ты всё-таки дашь мне поесть? — Парень встал впереди от тренажёра и спиной отошёл до кухонного рабочего стола. Посмотрев в глаза Дохи, он внезапно стянул через голову водолазку, под которой была белая майка и, не мешкая, майку тоже запустил следом. На его правом плече фиолетовыми красками распустилась гематома, а чуть выше оно было перевязано бинтом, но это не портило мускулистых очертаний, к тому же, нельзя было не увидеть всю оставшуюся часть тела, грудь, упругий торс, похожий на каменистый рельеф — таким твердым он казался, выделенные впадинами между железных мышц бока. Дохи осоловело уставилась на обнажившуюся перед ней фигуру.

— Трогала когда-нибудь накаченных парней? — напряг Бобби мышцы живота. Он помнил, с каким фанатизмом эта нетронутая до него роза глазела на хвастовство БиАя, мечтая когда-нибудь хотя бы пальцем провести по подобному прессу. Дохи и в этот раз проглотила язык, помотав головой. — Давай так: двадцать минут легкой пробежки, и потрогаешь. Потом скакалка, передышка, снова двадцатиминутная пробежка, и потрогаешь снова.