Книга Проклятая Мангазея, страница 72 – Константин Волошин

— Ну чего ты скалишься, мама! Я ведь только играю. Смотри, как он прытко кувыркается. И другие ко мне лезут! Уймись ты!

Волчица ещё грознее оскалила пасть, но не тронулась с места. Наблюдала, как ещё два волчонка ввязались в игру с Настей и всем было весело.

Отец стоял и наблюдал, боясь пошевелиться и спугнуть игру и спокойствие зверя. Показалось, что Настя уже не первый раз здесь. Уж слишком уверенно она ведёт себя с волчицей. И та не делает попыток даже отогнать девочку, не то, что схватить и загрызть. И он так и стоял, не решаясь ни на что.

В голове стали возникать воспоминания и наконец он сообразил, что Настя настолько вжилась в природу тайги, обладает такими дарами, которые позволяют ей обходиться со зверьём на равных. Такое в голове не вмещалось. И он тихонько, стараясь не шуметь, стал отходить. Благо ветерок шёл не от него к логову.

Отойдя шагов на пятьдесят, остановился и, подумав немного, позвал Настю.

В наступившей тишине услышал ответ:

— Тятя! Я сейчас! Жди! — и услышал вскоре шум травы и веток. Появилась Настя и с невинной улыбкой спросила: — Тять, ты меня искал? Зачем?

— Настенька, — бросился он к дочке, — как ты могла так поступить? Я чуть ума не лишился, увидев тебя рядом с волчицей. И не страшно?

— Нет, нисколечко! Она меня не трогает. Мы с нею дружим уже много дней. А какие забавные щенята, не правда ли?

— Бог мой, Настя! Как же ты меня напугала! Обещай больше так не поступать.

— Ну тятя! Меня в лесу никто не трогает. Я уже давно со всеми дружу, и они меня даже оберегают. Однажды, ещё давно, один молодой волк хотел меня укусить. Другой так его покусал, что он на следующий день подполз ко мне и перекинулся на спину. Пришлось почесать его по брюху. Мы и подружились.

— Боже мой, что ты говоришь! — в голосе отца слышалось отчаяние. — Тебя же обязательно когда-нибудь загрызут, милая Настенька! Ну прошу тебя, не надо так сильно рисковать! Что мы с мамой будем делать, коль с тобой что случится ужасное?

— Что ты, тятя! А маме всё равно. Она меня не любит. Она злая.

— Зачем ты так говоришь, доченька? — уже строго взглянул он на дочь. — У мамы плохо со здоровьем и её надо жалеть. Она сильно болеет. Ты же уже видела, как часто она мучается от каких-то болей. Это после твоего рождения, Настюха!

— Значит, я винная в её хворях? — вдруг грубо спросила девочка.

— Что ты, моя хорошая! Просто так Господь решил. А ты тут ни при чем, малышка!

Он обнял девочку и вдыхал запах волчат, трав и всего леса. И стало так хорошо ощущать её худое тельце. Такое любимое, беззащитное и смелое. Почему беззащитное, когда она может одна без оружия и взрослого мужика ходить так далеко в лесу, и никто её не трогает. И он сказал мягко, боясь оскорбить или обидеть:

— Ну ладно, Настюха. Хоть ты меня и испугала чуть не до смерти, но больше так не делай. И маме не говори. А то опять, хворь на неё набросится.

Девочка нехотя обещала, а отец точно знал, что обещания она не выполнит. И у него появилось смутное ощущение чего-то жутко страшного и близкого.

С начала осени Айсе стала хуже. Временами она чувствовала себя совершенно здоровой, но чаще хворь одолевала её. Она слабела на глазах и в это время стала высказывать желание и даже требовании уехать далеко-далеко. Как понял Тимофей, это далеко простиралось действительно очень далеко, и путь туда пролегал в неизвестном. Она не смогла чётко выразить своё желание, но то должен быть обязательно город и большой.