Книга Ост-Индский вояж, страница 29 – Константин Волошин

— А у меня сосед свой, хохол! Он уже второй год здесь! Ой!

Это бич надсмотрщика полоснул по говорившему, и Аким затих. И голос волосатого с бичом:

— Сказать тихо, урус! Бить быть!

Казаки притихли, а Данил, сидящий через скамью, прошептал себе под нос:

— С железом будет хуже, думаю.

Через два дня судно вышло из устья Дона и взяло курс на полдень. Сафрон стал припоминать рассказы бывалых казаков, особенно тех, кто побывал в рабстве в Турции, и решил, что они идут в Синопу или в Трабзон. Могут и в маленькие порты заходить. Тоска и отчаяние охватили его.

Фелука бодро шла под парусами и вёслами. Хозяин торопил матросов, волосатый турок или кто другой, постоянно щелкал бичом. Гребцы шептали проклятья, но гребли изо всех сил, не желая получить удар вездесущего бича.

Через два дня вошли в порт Синопы. Вдали виднелись синеватые горы, а на склонах легко рассмотреть сады и рощи плодовых деревьев.

Вскоре гребцам дали по апельсину и воды. Матрос черпал воду кожаным ведром и смывал нечистоты и поливал самих гребцов.

— Говорить, — крикнул надсмотрщик и жестом подтвердил разрешение.

— Сафрон, — позвал Аким. — Мы дальше пойдём. На восток! Слышал от соседа.

— Какая разница! — безразлично ответил Сафрон. Он был утомлён без меры и его интересовал только блаженный отдых.

Простояли здесь четыре дня, и за это время гребцы сумели отдохнуть. И с едой стало чуть лучше.

Надсмотрщик, его звали Омар, был сильно зол и нещадно лупил гребцов за самые незначительные провинности. Лишь немногие избежали его бича. Тем более, что ветер был встречным и гребцам приходилось работать до седьмого пота.

Лишь пройдя мыс Джива, едва заметный справа по борту, ветер поутих и поменял несколько направление, задув от полночи, что дало возможность поставить паруса и дать отдых гребцам.

В Трапезунд прибыли через две недели к вечеру. Открытая бухта встретила судно порывистым шквальным ветром средней силы, который двое суток продержал их на внешнем рейде. Омар соизволил сказать по-русски:

— Стоять неделя. Спать, отдых день, ночь. Ха-ха! — И щёлкнул бичом для острастки. Ещё посмеялся, оскалив крупные зубы.

Гребцы за это время перезнакомились, и могли общаться, хотя и с трудом. Тут были люди разных народов, но больше всего болгар и молдаван. Всего на фелуке находилось пять пар весел, на каждом весле по два гребца. Всего двадцать гребцов. Правда, один был так слаб, что его вот-вотдолжны были выбросить в море, если купец купит ему замену.

Наши казаки сильно отощали, и прежняя жизнь в бегах казалась им очень похожей на привольную. Здесь же голодать приходилось постоянно, а не неделю, как в прежние времена их бегства.

— Данил, ты ничего не придумал, а!? — всё спрашивали товарищи.

— Что тут придумаешь, казаки? Ничего не получается. Железо…

Казаки вздыхали, но приходилось терпеть, ожидая милости Господа.

С якоря снялись ранним утром, вышли в море на вёслах. Ветер был опять слегка про́тивный, и гребцам пришлось сильно поработать. Хорошо, что лето ещё не началось и жары не чувствовалось. Кончалась весна.

Курс фелуки был на восток. Куда, никто из гребцов не знал, да и не было уже охоты знать. Тупость овладела почти всеми, особенно старшими.

На четвёртый день ветер усилился, задувал от полуночи, и фелуку неудержимо прижимало к берегу. Омар надрывался, подгоняя гребцов, но двое уже не могли работать и их выбросили за борт, успев отковать от общей цепи. Ночью разразился шторм, ветер очень медленно поворачивал с запада. Ни один огонёк не радовал глаз, словно берег вымер. Молнии изредка прочерчивали чёрное небо, а удары грома заставляли вздрагивать гребцов.