Книга Ост-Индский вояж, страница 25 – Константин Волошин

Некоторые татары подходили к казакам, осматривали и с довольными ухмылками отходили, судача.

— Кто знает татарский язык? — спросил Аким для чего-то.

— На хрена он кому нужен! — выругался Данил и оглянулся. — Руки занемели, проклятые?

— Кто проклятые? — усмехнулся Сафрон, сам страдая от этого. — Руки или татары? Если последние, то я согласен, Данилка!

Он не ответил, но повозился, примериваясь хоть как-то размять затёкшие руки. Ноги их связаны не были.

— У них чуть больше сотни коней, — заметил Аким. — А ведь кто-то обязательно вернётся с набега сюда. Большой отряд, целая орда.

Никто не ответил. Все старались наблюдать за татарами, готовившие конину на кострах. Вкусный дух раздражал казаков. Голод терзал их животы, а в головах роились самые ужасные мысли.

Наступили длинные сумерки. Сафрон вопросительно поглядел на Данила. Тот на взгляд не ответил, но было видно, что он так сел, чтобы татары поменьше могли видеть его спину.

Через час их подняли и отвели ближе к шатру, видимо, мурзы. Тот появился с ватагой татар и казаки сразу поняли, что у тех была стычка. Мурза был ранен и его с двух боков поддерживали нукеры. Воины загалдели, видимо стали расспрашивать прибывших. Их было человек тридцать — все грязные и некоторые раненые. Лошадей тут же младшие воины погнали пастись и поить в ручье, протекавшем недалеко.

Мурзу отнесли в шатёр и оттуда донеслись звуки угроз и ругани.

— Как у тебя, Данилка? — спросил Сафрон в тревоге.

— Скоро закончу, — прошептал тот. — Воды бы попить.

Сафрон наконец окликнул татарина, почти мальчишку и знаками попросил у того воды. Татарин засмеялся, состроил рожу и ушёл, не ответив.

Огни костров пылали, запах жареного мяса вызывал обильную слюну пленников, но никто из татар не пожелал бросить хоть кость. Правда, пир ещё только начинался. Правда, пиром это назвать было нельзя. Отряд вернулся изрядно и жестоко потрёпанным, и не привёз ни одного пленного.

— Как бы нам не было худа, — проговорил Аким, кивая на татар, что уже глодали горячее мясо, обжигая рты и ухмыляясь. — Неудача у них, явно злые. И поглядывают на нас совсем не с одобрением.

— Надо тикать, да как? — ответил Сафрон и посмотрел на Данила, в поту трудившегося над путами из сыромятных ремешков.

— Даже освободившись, мы не сможем улизнуть, — пробурчал Сафрон. — Кругом светло и татары постоянно поглядывают на нас,

— Не всю ведь ночь они будут жрать! — зло ответил Гераська. — Будь они прокляты, нехристи! Вы ведь тут чаще с ними встречались, да?

— Приходилось. И хорошего было мало. Эта саранча так иногда надоедала, что продыху не было! — отозвался Сафрон в отчаянии.

Неожиданно татары быстро покончили с ужином, и так же быстро устроились на ночлег. Шатров на всех не хватало и многие легли прямо на разостланных потниках, укрывшись кожухами с головами.

— А в шатре мурзы продолжают не спать, — заметил Сафрон, потирая ушибленную скулу плечом. — Лечат начальника, а он постанывает.

— Ребята, я свободен, — прошептал Данил и незаметно стал растирать руки. — Подлазьте ко мне незаметно, поближе, будто согреваясь. Они не должны обратить на нас внимания. Холодно, а у нас одни дыры, а не одёжка.

Данил сноровисто стал развязывать верёвки и ремешки и через полчаса все пленники оказались без пут.