Книга Ост-Индский вояж, страница 17 – Константин Волошин

— Это не причина засветиться, — добавил Аким.

— Моя тётка старая и слывёт ведьмой в округе. Её все побаиваются, и не спешат приближаться без надобности к её избе.

— Она ведь и нас может как-то приворожить или околдовать, — испугался Аким и перекрестился.

— Ничего вам не будет, — заверил мужик. — Кстати, называйте меня Гераськой.

— Наконец-то познакомились по-настоящему, — буркнул Сафрон. — Тебе лет сколько уже?

— Через неделю после Рождества стукнет сорок два годка.

— Молодой ещё, — зачем-то молвил Сафрон. — Аким, а тебе сколько?

— Мне немного поболее будет. Сорок пять летом.

— Было или будет? — спросил Сафрон.

— Будет, Сафрон. Вы много моложе нас будете, казаки.

— Ещё надеемся до вашего возраста дожить, раз вырвались из того погреба. Видать, Господь ещё не собрался прибрать нас к себе, грешников.

Перешли речку. Редкие огоньки Москвы пропали, но Гераська уверенно шагал по появившейся тропе, и лёгкий мороз отступил от бывших пленников. В молчании они спешили побыстрее удалиться от речки, где чернели заросли кустарника и отдельные ракиты, свесив длинные космы тонких веток.

Вошли в лес. Тёмные деревья слегка шумели под порывами лёгкого ветра. С веток срывались маленькие хлопья снега, а в ушах чудились звуки, таинственные и страшноватые. Руки сами тянулись к топорам и ножам. Сафрон не выдержал молчания и спросил Гераську:

— Разве о твоей тётке никто не знает в городе, у купца?

— О тётке знает. Однако не знает о той деревеньке. Сейчас наш хозяин в бегах или у самозванца, и никто нас не потревожит. Там имеется хорошая схоронка, а кругом пустырь. Правда, лес шагах в сорока, но негустой.

— Жаль, у нас все деньги отобрали, ироды! — жалел Данилка и вздыхал сокрушённо. А Сафрон про себя даже усмехнулся злорадно. — Чего ухмыляешься? — даже приостановился Данил. — Чем заплатим старухе?

— Пусть это вас не тревожит, казаки, — подал голос Герасим. — Есть у меня задумка, как добыть немного денег. Но об этом потом.

— Не разбоем ли задумал заняться, Гераська? — спросил Сафрон.

Тот не ответил. Впереди завиднелся смутный просвет и вскоре они вышли на поляну, за которой можно было углядеть черные ели леса.

Казаки жили у бабки уже почти неделю. Лишь ночью осмеливались выйти в лес насобирать сучьев и сделать мелкую работу по хозяйству.

У бабки было две козы с козлом, казаки попивали молоко с черным тяжёлым хлебом с травой и отрубями. Больше ничего предложить она не могла, и мужчины подумывали, как пополнить свои потребности в еде.

А бабка была на самом деле интересная, Сафрон с трудом сдерживал себя в попытке расспросить её про ремесло, которым она слегка промышляла.

— Не вздумай расспрашивать, — предупредил Гераська. — Страсть, как не любит такого любопытства, — предупредил он и значительно поднял палец.

— Часто к ней наведываются за помощью? — спросил Аким.

— Не чаще раза в неделю. И то вечером. Днями она не принимает. Говорит, что вечером и ночами у неё озарение происходит. А днями она ничего не чувствует и не видит.

— Она может лечить разные недуги? — поинтересовался Данил.

— А как же. Многим помогает. И скотину лечит успешно.

— И колдует? — не унимался Данилка.

— Бывает, но не любит этого. И денег или чего другого за это не берёт.

— А может она предсказать мне, например, мою судьбу? Охота узнать, что меня ожидает в будущем.