Книга Голое поле, страница 114 – Галина Калинкина

Когда Филипп приводит домой женщин, мать прячется на кухне и наверняка дрожит там, опасаясь неурочного прихода папаши. Но Филипп уверен в себе и лавирует в чужом расписании лучше самого мастера посмертных дел. Единственно кого он не посмел бы привести в галдарейки, это Зосю Бочинскую – счастье его и проклятие. Что, Кривой переулок? – фыркнула бы она. И запрокинув подбородок, разразилась бы издевательским смехом. Жизнь – один большой долгий роман, – утверждает Зося. Подобную бульварщину из уст Зоси слышать странно. Или не странно и это как раз самая ее суть? Он никак не может разгадать Бочинскую; всякий раз, когда, кажется, прибрал к рукам, подчинил себе, та ускользает, оставляя свою змеиную кожу. Они встречаются в меблированных комнатах, соблюдая правила секретности и никогда не появляясь повторно в одном и том же доме; таково требование Зоси.

Валькина сестра несколько старомодна, но не напиться из родника, бьющего рядом, – глупо. Евгения, кажется, имеет расположение к тому, чтобы вступить с ним в брак, даже снисходительно простила спонтанную выходку с обручением. Из таких получаются славные жены, верные и надежные, они растворяются в мужьях, если сумеют совладать со своей гордыней. Она хороша собой, но как же раздражает ее чувство собственного достоинства, о него иной раз ударяешься, как о стекло, какого не заметил на ходу. Встречая недоумевающий взгляд и высокомерно приподнятый подбородок в ответ на неосторожную шутку или сальный анекдотец, весь внутренне подбираешься. И не конфузишься, а досадуешь: как она не к месту тут, моралистка. С Вепринцевой все слишком сложно. Совсем другой женщине хочется подавать пальто. Легкая и свободная в отношениях Бочинская, напротив, вовсе не годится в жены, оскорбится, если при ней произнести слово «добродетель», но почему-то безудержно тянет ее приручить. Не воспользоваться раз-другой, а именно подмять, чтобы она оказывалась у его ног как сучка кинг-чарльз-спаниеля по первому «втю».

Он мог бы давно отойти от семейства Вепринцевых и Петрова, отставить в памяти «старые дружбы» Школы десятников, но оба они с Валентином попали в одну контору – на строительство новых производственных площадей завода «Гном-Рон», сильно повысившего свои мощности и обороты на выпуске авиационных двигателей в военное время. Побоку планы сниматься в фильме, побоку автомобильные гаражи, побоку метропроходчики. Замаячила выгодная позиция, дающая бронь, к тому же через коллег-французов проще получить выездной паспорт. Умчаться в Париж, гулять по Булонскому лесу и на Монмартре кофий пить.

Валентин устроился на авиазавод через Даламанова, но так обставил, что якобы ничуть не просил о протекции. Да кто же поверит, в нынешнем обществе без просьб о протекции не пробиться. Не исключено, способствовала Бочинская. А Валечка давно себя выдал, бледность и смущение при виде Зоси не оставляют сомнений в его чувствах. Удов и сам нанялся туда через Бочинскую, замолвившую о нем словечко перед отцом. Работникам частного завода не полагалась поголовная отсрочка от службы в армии, но в то же время завод, выполняющий заказы по оборонному производству для империи, имел льготы: считаным специальностям давали отсрочку. А на десятников заводского строительства отсрочка не распространялась. Но десятника можно записать на вакацию наладчика линии авиационных двигателей. И такая вакация вдруг открылась. Претендовать на нее могли двое, но получить – один.