Книга Дачники. Любовь, дружба, семейные тайны, летние романы и комары – в рассказах современных писателей, страница 123 – Алексей Варламов, Владимир Березин, Елена Колина, и др.

— Спасибо, дядя Мика!

— Какой я тебе дядя Мика? – грозно спросил Таривердиев, хотя по живым искоркам в глазах я сразу просёк, что передо мной добрейший человек.

— Хорошо, а можно тогда я буду вас называть дядя Микаэл? – выпалил я, запихивая в рот большой кусок сочного, тёмно-красного арбуза.

Таривердиев от такой ребячьей наглости ещё больше нахмурился, но сдержался и сухо изрёк:

— Я – Микаэл Леонович! Так и только так можно меня называть! Запомнил?

— Угу, запомнил, дядя Мика!

Все сидевшие за столом рухнули со смеху, а Микаэл Леонович, не понимая, чего все смеются, начал абсолютно серьёзно объяснять, что даже детям он не делает поблажек и что пусть ребёнок привыкает называть взрослого по имени и отчеству. Я, кстати, потом всегда называл его только Микаэлом Леоновичем, а он в ответ расплывался в радостной улыбке.

* * *

При входе на территорию Литфонда, как я уже упоминал, стояли большие грозные таблички: “Соблюдайте тишину! Работают писатели!”, что правдой было лишь отчасти – вместе с литераторами на отдых приезжали и члены их семей, а это отдельная, весьма пикантная тема.

Настоящая писательская жена, как правило, была домохозяйкой и вела себя довольно тихо, обеспечивая надёжный домашний тыл своему литературному “гению”. Но стоило ей выйти “в свет” или приехать с благоверным на отдых – правила игры менялись мгновенно и кардинально. Жена становилась особой из “особого” клана, что позволяло ей “кидать понты” перед “нижестоящими” и, улыбаясь стиснув зубы, вынужденно “принимать понты” от “вышестоящих” жён. В иерархической писательской шкале жёнами учитывалось всё: количество и ценность премий, полученных писателем, число вышедших у него книг, театральных постановок, экранизаций, а главное, его членство в партии и приближённость к любой верхушке – от Союза писателей до ЦК КПСС и Верховного Совета СССР.

Кроме жён, писатели тащили с собой в Коктебель многочисленных родственников: детей, внуков, племянников, зятьёв, невесток, сватов… Всё это писательское окружение вело себя не всегда прилично, поэтому коктебельские “дикари”, снимавшие простенькое жильё в само́м посёлке и наблюдавшие за элитной писательской жизнью из-за забора, разделявшего пляж на привилегированный и простой, сочинили смачные прозвища основным обитателям Литфонда:

Писы или СовПисы – писатели или советские писатели.

ЖёПисы – жёны писателей.

ПисДети – писательские дети.

ПисДочки – писательские дочки.

МуДоПисы – мужья дочек писателей.

“Писы”, как правило, были заняты своими важными мыслями и не доставляли большого неудобства, а вот их “свиты” старались особо подчёркивать принадлежность к “высшему обществу”, и “МуДоПисами” стали называть любого, проживавшего в Доме творчества, кто пытался выпендриваться. А выпендривались порой не по-детски.

Однажды на литфондовском пляже крепко поругались две представительницы разных “Писовских” семеек. Одна хотела на старости лет наслаждаться криками чаек, шумом прибоя и завываниями ветра, а вторая, по молодости, желала громко слушать свою любимую эстрадную песенку, ещё и ткнув на магнитофоне автоповтор записи шедевра. После рукопашной с выдиранием волос… молодость победила.